Академик С. П. Королев

«Итак, стало очевидно: в проектировании и постройке мощная ракета не похожа на самолет, но не похожа она и на пушку.»

Пожалуй, одна из самых лучших книг про Сергея Павловича Королева. Судьбе было угодно, чтобы Королев встретился с главным конструктором завода, выпускавшего пикирующие бомбардировщики Пе-2 для фронта, Владимиром Михайловичем Мясищевым. А Мясищев попал тогда в бригаду крыла, которую возглавлял будущий конструктор известного пикировщика Пе-2 В. М. Петляков. В 1939 году Владимир Михайлович возглавил КБ по созданию дальнего скоростного бомбардировщика и к 1942 году построил отличный дальний самолет, названный ДВБ-102. На этом самолете со скоростью 600 километров в час, высотой 11,5 тысячи метров и дальностью 4000 километров, что для бомбардировщика было отменно, внедрялось много смелых новшеств. Мясищев впервые тогда применил герметические кабины для экипажа, схему с носовым колесом, дистанционное управление оружием. Летом 1942 года новый самолет для фронта уже был бы готов, если бы не произошла трагедия: возглавлявший здесь выпуск Пе-2 Петляков, обеспокоенный задержкой решений по его предложениям, решил с тремя ближайшими помощниками немедленно вылететь в Москву. Поскольку транспортного самолета не оказалось, он сел в одну из боевых машин, направлявшихся на фронт. В полете произошла авария, и выдающийся конструктор погиб. Самолет ДВБ-102, оставшийся без хозяина, в серию не пошел. Доработку самолета, а точнее: разработку нового пикировщика поручили Мясищеву. Он то и задумался о том, чтобы оснастить Пе-2 ракетным двигателем. А Королев предложил пока будет решаться вопрос о постройке ракетного перехватчика, создать реактивную установку для бомбардировщика из отдельных агрегатов. Их будет легко собрать на любом другом типе самолета. Сергей Павлович схватывал на лету любую стоящую идею! Пройдет время, Королев станет знаменитым, но он постоянно будет называть Мясищева своим главным учителем. Утверждение новой идеи в полете посредством агрегатизации реактивной установки было важной вехой в его конструкторском становлении. Затем Королев становится заместителем главного конструктора ОКБ, руководимого В. П. Глушко. В 1942 году коллектив конструкторского бюро напряженно трудился над доводкой жидкостного реактивного двигателя РД-1. Удивительно, как часто в разных мемуарах упоминались с восхищением немецкие попытки создать «мессершмитт» с реактивным двигателем, но замалчивались труды наших конструкторов. За счет реактивной тяги скорость Пе-2 в полете должна была возрасти на высоте 7000 метров на 108 километров в час. Это был своеобразный аналог впрыска азота, применяемый в современных гоночных авто. Увеличивать скорость полета можно было в любой момент простым включением рубильника в кабине летчика. Расчет подтвердил также, что чем больше высота, тем эффективнее РУ-1. Но не только в увеличении скорости полета был смысл реактивной установки. В случае необходимости она могла помочь сократить разбег Пе-2 на 70 метров. Окончательный расчет самолета с дополнительным реактивным «сердцем» Сергей Павлович утвердил 24 мая 1943 года. Для проведения заводских испытаний Пе-2 с реактивным «сердцем» была создана комиссия. В нее вошли конструктор двигателя В. П. Глушко и автор реактивной установки С. П. Королев. Летчиком, пилотировавшим необычный бомбардировщик, был Г. А. Васильченко. Королев был включен и в летный экипаж в качестве инженера-экспериментатора. Всего на Пе-2 было совершено 110 полетов, в том числе 29 с включенной реактивной установкой. На Пе-2 Королев не остановился. На Пе-3 он предложил поставить два реактивных двигателя, чтобы получить от них тягу уже не в 300, а в 600 килограммов. Таким путем Сергей Павлович рассчитывал превратить Пе-3 в истребитель с дальностью полета около тысячи километров и с высокими летными качествами. А теперь просто сравните цифры: высота полета 15 000 метров (!), скорость — 785 километров в час. И это в то время, когда у лучшего истребителя фашистской Германии максимальная скорость на высоте 5000 метров составляла 584 километра в час, а у нашего Як-3 — 648 километров в час. Практический потолок бомбардировщиков тех лет был всего 7000 метров. Интересный факт: самолет Пе-2 совсем не был похож на типичный самолет конструкции Петлякова. Мясищев предпочел оставить это наименование своему самолету в честь своего учителя. Интересный факт №2: идея С. П. Королева о применении реактивной установки для повышения высоты полета истребителя была таки осуществлена. Правда, не на Пе-2И, а на самолете конструкции С. А. Лавочкина! Сергей Павлович был вынужден проглотить обиду и невзирая на то, что его проект ВИ (высотного истребителя) не приняли, направил проект С. А. Лавочкину. Его предложение было осуществлено на самолете Ла-7, к названию которого добавилась буква «Р». Самолет этот специально предназначался для перехвата фашистских разведчиков, рвавшихся к Москве, на больших высотах. Но принять участие в боевых действиях Ла-7Р не успел… Вероятно, именно отсюда и растут ноги «странных» оснасток Лавочкиным истребителя, на вроде поднимаемого сидения летчика и перископа. Он просто хотел присвоить себе авторство? В итоге, всего состоялось около 400 огневых испытаний двигателей РД-1 и РД-1ХЗ на самолетах Пе-2 конструкции В. М. Петлякова, Ла-7Р, Ла-120Р С. А. Лавочкина, Як-3 А. С. Яковлева, Су-6 и Су-7 П. О. Сухого. Успехом применения ЖРД на самолетах мы обязаны не только надежному двигателю, но также разработке и доводке самолетных систем силовой установки, над чем плодотворно трудился С. П. Королев. Здесь можно передать пламенный привет тем деятелям, которые любят лепить из Королева лишь талантливого организатора, менеджера, но никак не конструктора. Космонавт Гречко, например, один из таких «товарищей». Интересный факт № 3: За участие в разработке и испытании ракетных установок для боевых самолетов Сергей Павлович в 1945 году был награжден орденом «Знак Почета». Кроме ордена Королеву выделили и комнатушку, больше похожую на клетку. «Комната моя „шикарно“ обставлена, а именно: кровать со всем необходимым. Стол кухонный, покрытый простыней, два табурета, тумбочка и письменный стол, привезенный мною с работы. На окне моя посуда: три банки стеклянные и две бутылки, кружка и одна чайная ложка. Вот и все мое имущество, и хозяйство. Чувствую ваши насмешливые улыбки, да и мне самому смешно. Но я не горюю… Это ведь не главное в жизни, и вообще все это пустяки». Летом 1946 года Королев становится «серым» главным конструктором одного из отделов института, занимавшегося проектированием ракеты, но приступает к исполнению своих обязанностей в начале 1947 года. Все это время он был в длительной научной командировке. На повестке стоял вопрос изучения пресловутых немецких ФАУ. Ну никак не хотели большевики доверять своим собственным конструкторам… Тем не менее Сергей Павлович приобретает опыт. Он предложил в проектировании ракет перейти на плазы, на которых крупные детали чертятся в натуральную величину. С плазов снимают шаблоны, и по ним делаются уже сами детали. В авиации этот метод был освоен уже давно. Под его руководством создается новый коллектив, который оформился в самостоятельное конструкторское бюро. Из воспоминаний о С.П. Королеве: «Я знаком со стилем работы конструкторов Туполева и Поликарпова, которые блестяще умели „ходить по доскам“. Это значит, что они могли, идя от одной чертежной доски к другой, на лету схватывать то, что рождалось в ходе проектирования, и тут же весомо вершить свой суд. Как-то я увидел, что и Сергей Павлович применил тот же прием „хождения по доскам“. Сначала я подумал: „Подражает“. Но потом послушал его замечания, сделанные по чертежам, понял — хватка у него верная, промахов никому не прощает». Королев постоянно занимается повышением своего уровня образования. Не всегда это было нужным обучением, но это было его пропуском в мир конструкторов ракет разных типов. В 1948 году он стал слушателем вечернего университета марксизма-ленинизма при горкоме КПСС. Так видный конструктор, член-корреспондент Академии артиллерийских наук снова сел за парту, а через два года отлично закончил университет. Интересный факт №4: первая ракета с термоядерным зарядом — самое могучее оружие современности — была создана в СССР. В ноябре 1952 года в атолле Эниветок, в Тихом океане, Соединенные Штаты Америки произвели опытный взрыв термоядерного устройства под условным наименованием „Майк“. Известный американский журналист Стюарт Олсоп дал образную характеристику „Майка“. Он писал: „Майк“ представлял собой чудовищно большое приспособление, превышающее по своим размерам большой дом; невозможно запустить в космос нечто столь большое, как дом; проблема заключается в том, чтобы уменьшить размеры „Майка“, так чтобы водородный заряд, достаточно маленький для того, чтобы его можно было поместить в баллистическую ракету, мог нанести мощный удар порядка миллиона тонн». Такой заряд был создан, но не в Соединенных Штатах Америки, а в Советском Союзе и испытан 12 августа 1953 года. Чем хороши большевики, так это тем, что они не забывали бросать своим «холопам» подачку в виде орденов. За участие в создании ракеты в 1953 году Королев был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР и в том же году вступил в ряды ленинской партии. Членство в партии расширяет его возможности. Он принимается за разработку и исследовательских ракет. Под его руководством были модифицированы ракеты для научных исследований. Эти ракеты он назвал академическими. Они должны были отвечать требованиям: мало места — много приборов. Интересный факт № 5: еще в 1949 году С.П. Королев построил специальную геофизическую ракету и назвал ее В-1А. Она поднимала приборы на высоту более 100 километров при весе 130 килограммов. В дальнейшем были созданы две более мощные ракеты. Они поднимали полезный груз, измеряемый тоннами, на высоту 212 и 450 километров. Именно на академических ракетах Сергей Павлович решил попробовать запустить животных на высоту до ста километров. Исследовательские ракеты достигали высот 100, 200, 500 километров и рассказывали ученым о плотности атмосферы на разных высотах, составе космических лучей, разведывали ионосферу. Для того, чтобы его мечта о космосе исполнилась, Королеву пришлось заниматься доработкой баллистических ракет. Когда в мире впервые стали распространять информацию о готовящемся американском спутнике «Авангард», то он провел расчетный анализ американских ракет и выяснил, что они могут вывести на орбиту только апельсин! Именно эта американская «замануха» и позволила нашим ракетчикам стать на дорогу, ведущую в космос. «Посчитали и мы, чем располагаем. Убедились: можем вывести добрую сотню килограммов на орбиту. Обратились в Центральный Комитет партии. Там сказали: „Дело заманчивое. Но надо подумать…“ Летом 1957 года вызвали в ЦК. Было дано доброе напутствие нашим планам.» Интересный факт №6: работа, необходимая для перемещения какого-либо тела за пределы действия сил земного тяготения, очень велика — более шести миллионов килограммометров (6 000 000!) на каждый килограмм поднимаемого груза. Чтобы совершить такую колоссальную работу, космический корабль должен развить скорость 11200 метров в секунду. Эта скорость характеризует запас кинетической энергии, потребный для преодоления притяжения Земли». Сергей Павлович предложил не усложнять конструкцию первого спутника — сделать его максимально простым. Он получил потом наименование ПС (простейший спутник). Будущий спутник получил на космодроме отдельную комнату. Именно в этой комнате будет готовиться потом к полету первый летчик: космонавт СССР Ю. А. Гагарин. Что это? Намеренная искусственная ситуативность, или дефицит жилья в СССР? Простейший спутник был нужен Королеву не для того, чтобы утереть нос американцам, а для анализа доставленных данных о космических лучах, об элементарных частицах. Интересный факт№ 7: именно одновременное совершенствование ракет и развертывание фундаментальных исследований позволили Королеву и его соратникам создать ракету-носитель и тут же осуществить прорыв в космос. Печально, но в этот момент Королева отвлекают Луной. Характерно, что запуск аппарата к Луне стал четвертым нашим космическим запуском вообще. Хотя смысла этой затеи тогда мало кто понимал. Просто партия сказала «надо!», потому что США уже показательно «выли» на Луну. Как и первый спутник, «Луна-1» была «шариком», но весила почти в девять раз больше первого спутника. Ей предстояло быть разведчиком окололунного пространства. А первая станция прошла на расстоянии 5–6 тысяч километров от поверхности Луны и стала спутником Солнца. После получения данных с борта «Луны-2» стало ясно, что лунного радиационного пояса нет, а магнитное поле Луны по крайней мере в 400—1000 раз меньше магнитного поля на поверхности Земли. «Луна-3» была сориентирована на центр Селены, и в течение 40 минут, с 6 часов 30 минут до 7 часов 10 минут, производилась фотосъемка обратной стороны Луны. Вот только расстояние космического фотографа до объекта съемки немного превышало 60 тысяч километров. Три советские ракеты были потрачены на Луну. Единственным позитивом было то, что несколько была превышена вторая космическая скорость, что, несомненно, означало новую ступень в продвижении советской науки. И только после усилий потраченных на Луну (впустую) Королеву позволяют заниматься созданием мощной ракеты-носителя, которую впоследствии он назвал символически: «Восток». «Эта ракета- носитель оправдала самые смелые надежды, она повсеместно признана ныне «машиной века». Поразительны ее высокие характеристики и конструктивное совершенство. Они в течение почти десяти лет оставались непревзойденными в мировом ракетостроении. Ракета-носитель «Восток» стала тем фундаментом, на котором Сергей Павлович уверенно возводил все здание мощной ракетно-космической системы.» А потом научились соединять приборный отсек и спускаемый аппарат. И разъединять их перед спуском. Средства приземления испытывали, сбрасывая с самолета макеты будущего спускаемого аппарата. Руководил этими испытаниями Флеров, бывший механик первых планеров и самолета С. П. Королева. Сергей Павлович напутствовал его: «Помни одно: самое главное, чтобы никаких несчастий с людьми. 9 марта 1961 года отправились в космос предшественники Ю. Гагарина: собака Чернушка, морские свинки, мыши, лягушки. Успешно прошел полет, удачной была посадка после одного оборота вокруг Земли. После полета Гагарина, когда прошло совсем не много времени, на орбиту были выведены сразу два космических корабля. Полет А. Николаева и П. Поповича был знаменателен уже тем, что ракетно-космическая система сработала отлично: различие в наклонении орбит кораблей составило лишь несколько минут дуги, а в расстоянии от поверхности Земли — всего несколько километров, т. е. меньше одной двухтысячной доли радиуса орбиты. Корабли в момент вывода оказались на расстоянии 6,5 километра друг от друга. Так впервые в мире было осуществлено сближение кораблей в космосе. Был и еще один результат, который не мог не радовать Королева. Это — успешная связь между двумя космонавтами. Для связи использовали очень короткие волны, на которых на Земле можно слышать друг друга лишь в пределах прямой видимости. В космосе же оказалось возможным держать связь до расстояний, больше 10 тысяч километров. Изображение космонавтов впервые транслировалось по советской сети телевидения и через «Интервидение» передавалось в страны Европы. Летом 1964 года Королев уже думает про второй космический корабль, получивший название «Восход». Интересный факт № 8: к тому моменту, когда эпоха «Востоков» завершилась, Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Валентина Терешкова провели в общей сложности в космическом стремительном полете на кораблях «Восток» более 383 часов. Сергей Павлович Королев иногда любил пошутить. Это ему принадлежит шутка о начальнике и заме. Заместитель у слабого начальника, говорил Сергей Павлович, это все равно что костыль. На него начальник опирается, когда идет, в темноте ощупывает дорогу, а нападут собаки — отбивается. Но приходя в гости, костыль начальник оставляет в прихожей, а сам проходит за стол. Так вот, для советской космонавтики Сергей Павлович тоже был подобным костылем. Его не пускали за стол при жизни, а после смерти ограничились простой надписью на могильном камне. А советская космонавтика похромала дальше. Вот только не в космос, а в никуда… Аминь!