Февральская революция 1917. Демократические реформы сквозь зубы
С творчеством В. Старцева познакомилась по книге «Крах керенщины». Я ждала типичный рассказ советского историка, много повторений общеизвестных событий и их трактовок. И бах! Эта книга, а точнее её автор, стал для меня настоящим открытием (хотя до этого по рекомендации уже читала у него другую книгу). Я незамедлительно решила, что буду знакомиться с ним дальше.
Старцева можно читать имея любые политические предпочтения. Тут больше о событиях, глубоко и с разных сторон. Тем он и прекрасен, что представляет картину не только социалистов разных мастей, но и их оппонентов.
Если говорить о теме и названии книги, то непосредственно о законах, принятых Временным правительством, речь о них пойдёт чуть ли не под конец. До этого читатель будет следить за тем, как собственно, произошла Февральская революция, о том, что творилось в Ставке, а также о мытарствах Временного правительства в конфронтации с Советом.
Как ни парадоксально, но конец февраля и всё то, что происходило в Петрограде, действительно было своего рода стихией. Бастовало около 90 тысяч рабочих. Невообразимая картина: казаки прогоняют полицию, а рабочие кричат им громкое «ура!».
Тут вспоминается известная фраза Людовика 16 «Что это? Бунт?» - «Революция, Ваше величество». Так и было с Николаем 2, который записывал в эти дни в своём дневнике следующее: хорошо, что я не в городе. Николай и его окружение считали, что события в Петрограде – очередной хлебный бунт и скоро все успокоятся. Но Родзянко в панике пишет телеграммы о том, что не знает, что предпринять (и решает просто подождать три дня). Тем временем, демонстрантов уже не 90 тысяч, а 300, казаки и кавалерия полностью на их стороне.
Особенно в свете тех событий забавно выглядит телеграмма царя, я не могу преодолеть соблазн, чтобы не процитировать её:
Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжёлое время войны с Германией и Австрией. Николай.
Он ещё «повелевает»… У царя своя реальность.
А на голову Родзянки помимо демонстрантов добавляется ещё одна проблема – ген. Хабалов, который воспринял телеграмму царя как непосредственное руководство к крайним мерам, учинённое им кровопролитие только подтолкнёт демонстрантов к решению вооружиться в ответ. 26 февраля произойдёт очередной удар по Родзянке -- роспуск Думы. Для уверенности приказ принесут ему прямо домой.
Автор расскажет о том, как создавался Комитет Гос. Думы и как возник Керенский. Как-то вмиг бывшим господам-депутатам пришлось находиться в Таврическом бок о бок с солдатами и рабочими. О Керенском здесь много, я прямо представила себе его восторженно-патетическую речь.
А что же Николай? Он и его окружение поняли, что события приобретают катастрофический для них характер. Царь мечется в раздумьях, на кого же взвалить роль военного диктатора – под руку попадается 66-летний генерал Иванов. С другой стороны – Николай идёт на уступку, которая уже никому не нужна: он согласен поделиться властью с Думой. В то же время, Иванову он даёт полномочия подчинять министров любым его указам. Всё это говорит об одном – спокойствие Николая было только внешним, действовал же он хаотично.
Но появляется неожиданно и для царя и для бывших министров ещё один актор – Совет рабочих и солдатских депутатов. Ого! У этого хаоса есть ещё и голова. «Голова» уже подсуетилась: силами рабочих и солдат создана милиция, рабочие в свои руки взяли обеспечение столицы продовольствием, не дожидаясь, пока Родзянко очухается от своего шока. К слову, Родзянко вообще отныне остался фактически не у дел.
Итак, революция свершилась силами рабочих и солдат. Как у нас любят говорить сторонники поверхностных исторических рассказов: революцию делают одни, а возглавляют её другие. Ну вот, давайте посмотрим на цели тех, кто возглавил Февральскую революцию. Приведу цитату из книги:
Цели и стремление Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения, закрепить диктатуру капитала и ренты на основе полусвободного, «либерального» политического режима /…/ На этом цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов.
А меньшевики:
По тем догмам, что м-ки в России выдавали за марксизм, на очереди стоял именно буржуазный переворот /…/ Рабочий класс, по их мнению, ещё был слишком малочисленным и малокультурным, чтобы претендовать на завоевание политической власти.
Любопытно, что царь не спешит в Петроград. Самодержец трясёт Родзянку, чтобы этот толстяк раскрыл ему секрет, кто же составит новое правительство. И действительно, уже 1 марта формируют состав органа, что будет называться позже Временным правительством. Родзянко с его потугами сохранить царю престол, вообще категорически будет отвергнут Советами, в новую власть он не сумеет протиснуться.
Почему вообще преемники царской думы стали слушать эти самые Советы? Приказ номер 1, который фактически вывел солдат из подчинения офицеров, перевернул всё с ног на голову. Теперь уже офицеры вынуждены спасаться от своих подчинённых, боясь самосудов. Каждая рота отныне выбирает своего представителя в Советы.
Под угрозой и жизнь царя, Гучков уже набрасывает текст манифеста об отречении. Он же позже вместе с Шульгиным поедет в поезде, состоящем из одного вагона, к царю. Мы знаем, чем дело кончится. В Ставке ждали вообще-то Родзянко, но ему даже поезда к царю не дадут.
Тем временем утверждается состав Временного правительства, там на первых местах фамилии знакомые: князь Львов, Милюков, ( их удалось протащить не без труда) Керенский, Гучков – аж седьмой. Гучков узнаёт из расклеенных плакатов, что он не только военный министр, но ещё и морской. Но Милюков и Гучков сами откажутся от своих кандидатур. В общем, получится правительство, состоящее в основном из кадетов и эсеров. Надо отдать должное Родзянке, у него всё ещё тлели надежды подчинить новоиспечённое Правительство своей Думе. Для того, чтобы толстяк не попал в Правительство, приложил много усилий Милюков.
Вполне логично, что в лице Временного правительства (хоть и с утверждённым Советом составом) и самим Советом образовалась конфронтация. Фактически двоевластие непримиримых сторон. Хотя как, непримиримых? Эсеры и меньшевики вполне поддерживали Временное правительство, его поддержали и послы союзных держав и даже бундовцы (евреи), и даже анархисты (правда в моменте). Казалось бы, что не так?
А не так было всё. А именно, неспешность в проведении реформ, никаких разговоров о форме власти (монархию оставляем?), об ограничениях полномочий, не говоря уже об окончании войны, рабочем и земельном вопросах. В общем, обо всём том, что так волновало массы, новая власть молчала.
Надо ещё добавить, что реального рычага давления у Временного правительства не было. Ненавистная полиция и Охранка рухнули за несколько дней до основания, а вся милиция – народная. Как пишет автор, чуть ли не единственным членом Правительства, пытавшимся построить диалог с рабочими, был министр торговли Коновалов. Население принялось громить тюрьмы. Первыми жертвами 27 февраля стали Предварилка и «Кресты», сожжён Литовский замок (действительно жаль, что это здание утрачено), 1 марта очередь дошла до Шлиссельбурга и Петропавловки. Лишь на следующий день Временное правительство предпринимает робкую попытку вмешаться и сохранить тюрьмы «как историческую ценность».
Кто же новые обвиняемые? В Таврический на суд свозят следующие лица, причастные к бывшему царскому гос аппарату:
--министр торговли и промышленности Шаховский
--Председатель совета министров Горемыкин
--министр внутренних дел Маклаков
--ген. Сухомлинов – ответственен за отступления русской армии, недостаток снабжения, боеприпасов.
Стоит обратить внимание, что происходило в фактически единственной партии, которая не скрывала своей враждебности к Временному Правительству – это большевики. Проявил себя Каменев, он также был склонен поддерживать эсеро-меньшевистский план временно встать на сторону Врем. Прав-ва. Как руководитель фракции он нивелировал при голосовании большевистский проект.
Итак, наконец, внутренние реформы Временного правительства. Автор обращает внимание не столько на сами реформы, они уже были приняты post factum, а на их нерешительный характер, намеренное затягивание процесса демократизации. Там, где можно было бы смести старые царские законы одним документом, принималось множество ступенчатых законов.
— 6 марта – указ об амнистии (тюрьмы разгромили ещё в феврале);
— только 12 марта отменили смертную казнь;
—о 8-часовом рабочем дне общего закона так и не было принято;
— царские земли объявлены государственными, но сам вопрос о передаче земель крестьянам откладывается до Учредительного собрания;
-- 20 марта (аж!) – отмена национальных ограничений;
--21 марта – женщины могут быть художницами. Но как такового закона о женском равноправии – извиняйте;
--26 марта – принято решение о новом военном займе;
--23 апреля (через почти два месяца после революции) – закон о рабочих комитетах;
В общем, картина довольно чёткая, показывающая, почему Временное правительство так быстро рухнуло. Власть уже была у народа. Потерпеть, потрудиться, повоевать, а вознаграждение ждать непонятно какое и непонятно когда - всё это не имело отклика в массах. Тем более, что буржуазия пришла к власти его усилиями. Автор чётко показывает, что свержение Временного правительства – действительно акт народной воли, а не какой-то там заговор иноагентов или бунт кучки фанатиков.
62 понравилось
