Но подходило время "влиять" как было при нарушении СССР Хельсинских соглашений или вторжении в Афганистан,  — и вдруг выяснялось: "мы зависим от них больше, чем они от нас". Не то что объявить им бойкот или эмбарго мы, оказывается, не можем, но, наоборот, они вполне могут экономически шантажировать Запад.

Что это глупость? Случайность? Ни то и ни другое, ибо тут же, не переводя дыхания, предлагали влезть в еще большую зависимость от СССР, например, проведя трубопровод для советского газа в Европу.

Помню, в Нью-Йорке вскоре после моего приезда обед с директорами Фордовского фонда.

Слушают внимательно, и даже на мгнове ние начинаешь верить, что им можно что-то объяснить и что-то они сделают толковое, послушав, как обстоит дело в реальности. Ведь у них в руках сотни миллионов долларов, которые им, хоть не хоть, а распределять на общественные нужды.

Но под конец один-единственный вопрос председателя:

— А вот что бы вы сделали, если бы, с одной стороны, у вас была информация о вопиющих преследованиях конкретного человека, а с другой от ее публикации зависело бы заключение договора о сокращении вооружений?

Бог ты мой, да был бы то лагерный кум в самую бы пору и послать куда следует. Ушам своим не веря — ведь это ж на Западе! — начинаю предельно вежливо объяснять, что вся советская игра в "сокращение вооружений" яйца выеденного не стоит, сплошной обман... И вижу, как тускнеют глаза навостривших было ушки директоров фонда.

Естественно, кончались эти "детанты" всегда одинаково очередным вторжением, советским захватом той или иной страны, прямой враждебностью по отношению к Западу, угрозами. Подобно стайке обезьян, у которых тигр унес подружку, западные страны переживали короткий период нездорового ажиотажа, а потом успокаивались. И все начиналось сначала, с той лишь разницей, что со временем циклы становились все короче. Все меньше и меньше мог вынести режим напряжение, а его экономика протянуть без западных вливаний. Однако передышки со временем становились все опасней, поскольку без "напряженности" начинал теряться контроль над разными частями империи.

Стоит ли удивляться тому, что они "победили"? А точнее сказать предали и нас и идею прав человека. Им, конечно, ничего не стоило совместными усилиями заставить Картера отказаться от своей правозащитной линии в отношениях с СССР. Но и это не все. Еще задолго до Белградской конференции, где должно было "проверяться" выполнение Хельсинских соглаше-ний осенью 1977 года, европейские соцпартии тайно, за закрытыми дверьми, встретились в Амстердаме и приняли решение "не требовать слишком много от СССР" на этой конференции. А через полгода в Белграде не потребовали ничего. Конференция, на которую люди возлагали столько надежд, рассчитывая на твердую позицию Запада, отделалась "нейтральным" коммюнике, где даже не упоминалось о репрессиях в соцстранах.

Даже традиционно поддерживающая лейбористов "Санди миррор" не выдержала:

"Такова была жестокость и незаконность этого суда, что даже компартия Британии была шокирована. Она просила советские власти, отменить приговор. Это лучше, чем поступило британское правительство. Мы не заявили формального протеста, хотя мы участники Хельсинского соглашения и соглашения ООН о правах человека. Наша позиция ясна. Мы боимся Советского Союза и поэтому не решаемся оскорбить его. Мы полагаем, что официальные протесты не принесут ничего хорошего. Тут мы ошибаемся (...) Грубияны в Кремле не всегда так решительны, как кажется... Кремль уважает только силу и решительность, Умиротворять Кремль тоже самое, что умиротворять Гитлера.

Глава австрийских социалистов Бруно Крайский, обратившийся к Андропову с исключительно подобострастным письмом:

"Меня неоднократно просили и продолжают просить друзья и знакомые походатайствовать за советского гражданина Юрия Орлова, находящегося в заключении с начала 1977 года. (...) Я, разумеется, далек от намерения вмешиваться во внутренние дела СССР. И если я обращаюсь с подобной просьбой, то только исключительно из-за сочувствия и с твердой надеждой на Ваше великодушие. Я полагаю, что великодушный жест в этом деле именно в период возрастающей напряженности, в смягчении которой, как я знаю, мы оба очень заинтересованы, имел бы позитивное значение".

Юрий Владимирович, пишет помощник. Полагаю, что ходатайство Крайского за диссидента Орлова надо оставить без ответа. И ниже, рукою Андропова: Согласен. Андропов.

Словом, это было массированное наступление советской пропаганды и дезинформации, с использованием всех возможных каналов и методов, общественных и государственных структур. Тут и развитие движения "породненных городов", и работа "по созданию широкой общественной организации в США, выступающей за развитие дружественных отношений с Советским Союзом". Задействовано было буквально все: и молодежные организации, и женские, и общества ветеранов войны, и профессиональные союзы все были брошены на осуществление:

...практических мер по укреплению сотрудничества с демократическими организациями и движениями США, а также по установлению связей с теми общественно-политическими силами страны, которые выступают за дальнейшую нормализа цию советско-американских отношений, по проведению двусторонних консультаций, встреч, симпозиумов и других мероприятий, позволяющих расширить наше воздействие на американскую общественность.

Даже Главное управление по туризму обязано было:

...принять меры к широкому разъяснению среди туристов, прибывающих в СССР из США и других стран, успехов советского народа в коммунистическом строительстве и практических шагов ЦК КПСС и Советского правительства по претворению в жизнь Программы мира, активно используя для этого лекционную пропаганду, встречи с советской общественностью, показ кинофильмов, посещение культурно-зрелищных мероприятии.

И, наоборот, советские туристы в Америке были обязаны участвовать: ...в информационно-пропагандистской работе среди населения США, имея в виду организацию встреч с американской общественностью, пресс-конференций, выступле ния с лекциями и докладами, по радио и телевидению.

А в то же время принимались строжайшие меры, чтобы не допустить никакого влияния Запада на советское население. Любой "культурный обмен" превращался в обман под неусыпным контролем министерства культуры за его "идейным содержанием": "обменивали" советскую пропаганду на "прогрессивную культуру" Запада. Не утихали и репрессии против инакомыслящих. Условия игры, навязанные Москвой, действительно были, по меткому выражению Рональда Рейгана, "улицей с односторонним движением". Советская пропаганда, дезинформация, подрывная деятельность оказывались как бы узаконены под видом "свободного обмена людьми и идеями", являлись вполне правомерными аспектами "идеологической борьбы". Любые же попытки Запада этому противодействовать или вести свою "идеологическую борьбу были недопустимы как "вмешательство во внутренние дела СССР" и "возврат к практике "холодной войны"".

Можно себе представить, какой сумбур в головах ясноглазых янки производил этот шквал лжи, ураган обмана, санкционированный к тому же их правительством во имя благородного дела защиты мира. И уж никак нельзя отрицать его влияния на американскую элиту".

Одним словом, кампания против Олимпийских игр началась задолго до советского вторжения в Афганистан, которое лишь подхлестнуло ажиотаж, а последовавшее решение Картера о бойкоте неожиданным образом предоставило спортивному миру удобную "моральную" позицию "героев", неконформи стов, мужественно сопротивляющихся "диктату" политиков. И, конечно, левая пресса не преминула использовать этот момент.

В Англии их главными героями стали два знаменитых бегуна: Стив Овет и Себастьян Ко, борьба за первенство между которыми привлекала в то время внимание всего мира. Бесконечно показывали нам по телевизору их самовлюбленные морды "героев", мужественно готовящихся к состязаниям вопреки давлению реакционных сил. Для Англии, во всяком случае, Олимпийские игры в Москве автоматически становились событием, если эти двое принимали участие.

Разумеется, я обращался и к ним, но ответа не удостоился. Публично же они гордо заявляли о своей аполитичности, как будто это была особая доблесть. Думаю, эти двое не постыдились бы бегать и по Освенциму ради своих медалей. Но вот много лет спустя я с удивлением прочел сообщение о том, что Себастьян Ко выдвинул свою кандидатуру в парламент, да еще и от консервативной партии! Впрочем, что ж удивляться: консерваторы были у власти, и успех на выборах был ему гаранти рован. Были бы у власти коммунисты, он, надо полагать, избирался бы от них. Так и сидит теперь в британском парламенте аполитичный консерватор Себастьян Ко, герой Олимпийских игр в Москве.

Как бы ни преподносила все это левая пропаганда, западная политика в отношении СССР всегда была пассивной, оборонительной, а не наступательной. Даже в самый разгар "холодной войны" господствующей доктриной Запада было "сдерживание", что и оставляло всю инициативу в руках советских вождей.

Поэтому, подустав от противостояния да подыстощив свои ресурсы, но и поизмотав нервы противнику, советский режим начинал "мирное наступление", рассчитывая получить и передышку в гонке вооружений, и западные кредиты с технологиями, и более благоприятную обстановку для дальнейшего расширения своего влияния. И не было случая, чтобы Запад отверг эти домогательства "дружбы", хотя режим никогда не скрывал, что суть его осталась неизменной.