Цитаты из книги Decline and Fall

- Почему меня не предупредили? - надрывался безутешный Граймс. - Почему меня не предостерегли? Не адским огнем нужно было меня стращать, а женитьбой на Флосси. Я прошел огонь и воду и медные трубы и не прочь повторить маршрут, но почему мне не сказали про женитьбу? Почему мне не сказали, что веселая прогулка по усыпанной цветами тропинке заканчивается у гадкого семейного очага, где верещат дети? Почему не сказали, что мне уготовано пахнущее лавандой супружеское ложе, герань на окнах, тайны и откровения супружеской жизни? Впрочем, я тогда и слушать бы не стал. Наша жизнь - два дома, родительский и супружеский. Лишь на мгновение дано нам увидеть свет, а потом бац! - и дверь захлопывается. Ситцевые занавесочки прячут от нас солнце, по-домашнему уютно рдеет камин, а наверху, над самой твоей головой, беснуется подрастающее поколение. Мы все приговорены к дому и к семейной жизни. От них никуда не денешься, как ни старайся. В нас это заложено, мы заражены домостроительством. Нам нет спасения. Как личности мы просто-напросто не существуем. Мы все потенциальные очагосозидатели, мы бобры и муравьи.

Задачи зодчества, как я их понимаю, - внушал он журналисту, посетившему его, чтобы узнать, как продвигается его удивительное создание из железобетона и алюминия, - те же, что у искусства вообще. Архитектуре должно быть чуждо все человеческое. Фабрика - вот совершенное строение, ибо там живут не люди, а машины. Жилой дом не должен быть красивым. Но я делаю все, что в моих силах. Зло исходит от человека, - мрачно добавил Силен. -Доведите это до сведения ваших читателей. Человек прекрасен и счастлив, только когда служит проводящим устройством для распределения механической силы.

- Иисус, всем сердцем верю я, - пел Поль,- А где же Прендергаст? - Ты что не знал? Ему каюк. - И с нами благодать.

- Наш Пренди к рыжему пошел. К тому, который псих, А рыжий загодя припас Рубанок и пилу.

-Откуда псих достал пилу? - Ему начальник дал. Он, дескать, плотник. Отпилил Он Пренди котелок.

Мой кореш слышал всё, что там Творилось за стеной, А надзиратель сделал вид, Что он тут не при чем.

- О Боже! Я погряз в грехах, И мне спасенья несть. - Наш Пренди полчаса визжал, А рыжий всё пилил.

Считай, нам крупно повезло, А то бы нам капут... Начальнику утерли нос- А надзиратель прав. Аминь.

- В доме должна быть лестница, - мрачно произнес он. - Отчего им не сидится на месте? Вверх-вниз, взад-вперед, туда-сюда! Отчего они не могут сидеть и работать? Разве фрезерному станку нужна лестница? Разве мартышки нанимают квартиры? Человек - незрелое, вредоносное, отжившее начало. Находясь на весьма низкой ступени эволюции, он нахально пыжится и болбочет всякую чушь. Как омерзительны, как безгранично скучны мысли и дерзания этого побочного продукта жизни! Хлипкое, никуда не годное тело! Неточный, разболтанный механизм души! С одной стороны - гармонические инстинкты и сбалансированное поведение животного, с другой - несгибаемая целенаправленность машины, а между ними - человек, равно чуждый и б ы т и ю Природы, и д е й с т в и ю Машины, одно жалкое с т а н о в л е н и е.

Прибираюсь я как-то раз в мастерской перед закрытием, и тут входит Ангел Божий. Сперва я его не признал. "Еще, - говорю, - пять минут, и вы бы меня не застали. Что угодно?" И тут объял его огнь, и огненное кольцо засияло над его головой. Слово в слово, как я тебе говорил. И тогда он открыл мне, что отметил Господь своих избранников и что грядут дни скорби. И возгласил: "Иди и рази беспощадно!" До этого я неважно спал. На меня нашло сомнение - спасу я свою душу или нет. Всю следующую ночь я думал о том, что сказал мне Ангел. Сперва смысл его речей был темен для меня, все равно как для тебя. Но потом меня озарило: недостоин есмь, но на меня указует перст Божий! - воскликнул столяр. - Я - меч Израиля. Я - лев гнева Господня. - Вы что, кого-нибудь убили? - спросил Поль. - Недостойной рукой сразил я филистимлянина. Именем Господня воинства я размозжил ему башку. Я поступил так во имя знамения Израилева - и вот заточен в плену египетском, и через благодать познал страдание.

What an immature, self-destructive, antiquated mischief is man! How obscure and gross his prancing and chattering on his little stage of evolution! How loathsome and beyond words boring all the thoughts and self-approval of his biological by-product! this half-formed, ill-conditioned body! this erratic, maladjusted mechanism of his soul: on one side the harmonious instincts and balanced responses of the animal, on the other the inflexible purpose of the engine, and between them man, equally alien from the being of Nature and the doing of the machine, the vile becoming!