Совершенно секретное дело о ките

- И вот с собакой случай, - продолжал давить Пивень. - Разве это дело? Если у нас собаки будут есть печати, так они скоро при вашем попустительстве доберутся до бумаг! До циркуляров, инструкций, планов!

• Да что с нее взять, - вступился Ш. Ш., - она ж не русская, не наша.
• Как не наша?
• Американская. С американского берега. Перебежала через пролив. Вон, смотрите, - и он показал на ошейник. На ошейнике были английские буквы.
• И вы у себя на заставе держите такую собаку?! - обмер Пивень.
• Ну и что? - ответил Кащеев. - Собака - друг человека.

• Надеюсь, они не американские? - спросил подозрительный Пивень.
• Нет, чукотские.
• И вам не приходила в голову мысль, что собака может быть подослана? - вел свою линию Пивень. - У нее может быть в зубах аппаратура, а?
• Какая еще аппаратура? - улыбнулся Ш. Ш., полагая, что Пивень шутит.
• Откуда я знаю? - пожал плечами Пивень. - Миниатюрная. Сейчас много чего изобрели, лазеры там всякие... я знаю?
• В зубах?! - присел от неожиданного сообщения Ш. Ш.
• А где же еще? Под хвостом, что ли?
• Ну, знаете...

Представьте себе державного владыку без скипетра — вот кем в мгновение ока стал Джексон. Да что там говорить, представьте себе, что шалунишка Нептун, возвращаясь домой после бурной ночи, проведённой в обществе русалок и наяд, вдруг обнаруживает под утро, что забыл у них самое главное — свой трезубец. Что такое Нептун без трезубца? Жалкий сварливый старикашка, с клочковатой, давно не чесанной бородой! А с трезубцнм в руке? Царь и всех вод грозный повелитель, с прекрасной волнистой ухоженной бородой!

На лезвии клинка у эфеса шла затейливая арабская вязь, и весь он отливал в ранних полярных сумерках вороненой сталью.
— В турпоездке приобрели, за границей?
— Ага, — кивнул Кащеев.
— Сразу видно... эх, — вздохнул Пивень, — умеют же там делать... дамасская сталь.
— Умеют, — вздохнул Кащеев, — дамасская сталь.
Он вспоминал, как стоял в пургу ночью в своей мастерской, колдовал над листом металла, а потом, когда клинок был готов, он выбивал на нем арабские буквы, глядя на фотографию, опубликованную в "Огоньке". Фоторепортаж был посвящён Турции, и, умей Пивень читать, он перевёл бы надпись на клинке: "Шашлычная".