Прогиб засчитан
Можно было бы, пожалуй, ограничиться в описании сути этого рассказа автора "Гуттаперчевого мальчика" характеристикой ее основного действующего лица, заключенной лишь в паре строк, передающих, однако, все:
Ягозин не столько служил собственно, как делали его товарищи, сколько всегда состоял при ком-нибудь и всегда скорее в качестве приближенного, домашнего человека, чем чиновника.
Но хочется все же порассуждать над тем, как до такого лебезения, причем нередко бессознательного - ведь вряд ли бы Ягозин мог бы сознаться в том, что ведет себя определенным образом специально, скорее он искренне верит, что так живут все, докатываются люди. Почему лебезения? А достаточно просто обратить внимание на пересказанную встречу с Ягозиным его бывшего друга, когда занимающий пост во всех подробностях расписывал особенности обращения к вышестоящему начальству с целью получения службы - здесь нужно делать паузы, вот на этом моменте понизить голос, тут принять смиренное выражение, и ни в коем случае не выдавать свой бас - голос, которым обладать "не пристало". Конечно, наблюдая за судьбой Ягозина, мы видим, что это крайне эффективная метода - не служа по сути, он постоянно находился в процессе подъема по карьерной лестнице. Однако, где во всем этом был он сам, его личность? Голос смени, привычки скрой, характер трансформируй - чтобы соответствовать, быть удобным.
Жажда признания без проявления личности - это, к сожалению, реально существующий парадокс. Спрятав себя, а потому закономерно довольно быстро прекратив слышать собственные потребности, человек выслуживается перед другим, чтобы его приняли - желая, чтобы приняли таким, каким он есть, но при этом закапывая истинного себя в угоду тому, от кого ждет признания. Достижений много можно так приобрести, но стоят ли они того и вообще ценны ли, если при этом утрачено собственное Я...
70 понравилось
