Две повести

Река Обь. Поселок Чила-Юл. Лето. Выходной день.
Очень живописный поселок. Да и автор не поскупился на описания.В течение всего описываемого дня автор нам не забывал рассказать об окружающей красоте.

И на фоне всей этой красоты человеческая грязь: алкоголики.
Четыре друга. Все алкоголики в разной стадии: бывший директор сплавконторы Семен Баландин - совсем уже конченый человек, бывший разведчик Ваня Юдин - выпьет и буянит, работяга Устин Шемяка - наоборот,когда выпьет совсем тихий, безобидный становится и юный молодожен, двадцатидвухлетний Витька Малых - этот скорее будущий алкоголик. Ему интересна не выпивка, а сам процесс поиска денег, выпивки, ссор, драк, примирений трех его друзей-собутыльников.
Автор нам расскажет, как проходит выходной день у местных алкоголиков: опохмелка,найти и выпить, найти и выпить, найти и выпить, подраться, поругаться, побуянить, разойтись-развести по домам. А пока в течении дня ГГ будут употреблять, что найдут, расскажут и пару баек, как они докатились до жизни такой....
Страшная книга. Ужасная книга. Ужасная своей реальностью. Ведь очень много таких поселков с такими алкашами...

В маленькую деревеньку Улым на небольшом кораблике, курсирующем мимо раз в 2 месяца, прибыла городская девочка Раюха с плохими известиями - у нее умер отец, и теперь она будет жить с деревенскими дядей и тетей. Сказано-сделано, семья ее принимает, и Райка вполне себе вживается в нее, она очень даже одеревенилась. Тот же выговор, те же интонации, то же поведение деревенской девчонки. Да вот беда, стать не та. Деревенская девчонка ведь какова? Ноги - устойчивые, как столбы в землю вросли, руки - плечистые, чтоб коромысло удобнее носить, груди - мясисты, чтоб детей было чем кормить. А Райка - что же? Ножки тоненькие, ручки - веточки, корма - эээ нет кормы... как пить дать шотланца, то ли парень в юбке, то ли девка в штанах. Даже на танцах пригласить - стыдно. Так и живет Раюха, то ли на инженера будет учиться, то ли в деревне осядет без пары.

И первый парень на деревне - Анатолий. Тракторист, плечист и мужственен, и Валька Капа по нему сохнет, и по слухам Гранька-Оторви-И-Выбрось тоже супротив не пойдет. Занятный он парень, не увидела в нем ничего, за что бы его можно было бы выбрать. Ну да ладно, сердцу не прикажешь, и вот в Улыме новая пара таки образовалась: Райка да Анатолий. Но не все так просто у новоиспеченных влюбленных, ведь выйди Рая за своего жениха замуж, навек сгинет ее цель выучиться на инженера. Пойдет ли она на это? Лишит ли ее Анатолий светлого будущего сознательно? Как отнесутся к гипотетической свадьбе родители обоих? Финал небанален и тем интересен.

Автор отлично прописал деревенские будни, деревенскую природу и деревенский говор. Как будто в сказку попадаешь, а запахи скошенной травы, масляных тракторов, ощущения от щекочущих травинок, ослизлых карпов чувствуешь всем собой. Как в отпуск съездил! И все бы было хорошо в этой повести, если б автор мне настойчиво не трындел, что это все было "...еще до войны", "за 2 года до войны", "до войны за 2 года", "у мужика жена пропала", "еще 2 года до за", "войны до за 2 года". Чересчур навязчивый мотив, который с остальным сюжетом связан очень издалека, набивает оскомину и вызывает раздражение уже на третий рефрен. Бочка меда не без ложки дегтя.

Эту повесть хочется сравнить с неспешной русской народной песней, с повторяющимися куплетами припева, с красочными описаниями природы и повседневных событий деревенской жизни. Если говорить о сюжете, то он весьма прост и набирает обороты только ближе к финалу, но данное произведение наверняка написано не ради волнительной интриги. Мне кажется, автор хотел запечатлеть тот ушедший период предвоенной жизни в колхозе, когда парней было больше, чем девушек, когда главными звездами деревни были баянисты и трактористы-ударники, а пароход встречали как праздник. Писатель погружает нас в ту действительность, не переставая повторять, что за два года до войны жизнь была совсем иная.

Не стоит искать в этом произведении глубокого погружения в психологию героев, оно рассказывает нам скорее о внешней стороне той жизни, словно фотография, пытаясь запечатлеть все, даже мелкие детали и особенности колхозного мироустройства, пропитанного монотонной атмосферой весьма благополучной жизни

Лесозавода еще не было, сплавного участка тоже, кирпичных домов и в задумках не имелось…

В деревне был один велосипед – у продавца сельповского магазина, одни наручные часы – большие, с крепкой решеткой над циферблатом, переделанные из карманных...

Парикмахерской в деревне не было, стриг улымчан школьник Васька Коршунов…

За два года до войны ведро карасей в деревне стоило пятьдесят копеек, ведро стерляди – два рубля, метровый осетр тянул на десять рублей….

За два года до войны в Улыме пили мало и неохотно, водку не покупали совсем, а на праздники варили медовуху, так как самогонку колхозный председатель Петр Артемьевич изготовлять не разрешал….

Это происходило за два года до войны, в те дни, когда девчата слово «Москва» произносили с молитвенными глазами и умели за шесть секунд натянуть на лицо пахнущий резиной и тальком противогаз; это происходило в те далекие времена, когда в обских деревнях парней в армию провожали так, как сейчас встречают космонавтов, а старики мечтали научиться читать; это было еще тогда, когда на вельвет глядели как на чудо, а о шевиоте говорили как о лунных породах…

Яркими контрастами автор показывает нам отличие сельской действительности от городской, начиная от различной моды в одежде, манеры прогулок парочек (под ручку ходили только в городе, на деревне же было принято ходить в обнимку – девушка держала парня за талию, а его рука обнимала ее плечи) и заканчивая предпочтениями во внешности. Писатель описывает сибирских красавиц как крупных, фигуристых девиц, с крепкими ногами-столбиками, выдающейся грудью: на их фоне главная героиня Рая сильно проигрывает – слишком тонкой, хрупкой она всем кажется, «Стерлядка» одним словом:

Отдельно хочется отметить язык повествования, настолько он самобытный, непривычный для моего уха, что некоторые моменты казались очень смешными, а некоторые – весьма сложными для понимания:

-А теперь позвольте с вами подосвиданькаться… До свиданьица, Валентина Борисовна!

– Ты почему так считаешь, дядя Гурий, что дожжа не будет? – спросил он. – Не оттого ли, что стриж высоко летат да осокорь лист не свертыват… Али, может, други приметы имеются?

– Тихай! – знаменитым на всю область басом прокричал капитан Иван Веденеевич и для приободрения улымского народа добавил: – Тихай, мать вашу за ногу!

Ты думаешь, почему она така худюща? От грамоты… Ты не молчи, язва, кода с тобой мужик говорет! Я тебе кричать не собираюсь – у меня жила надорванная!
– Как ты была язва-холера, так и осталася, – зашипел он сквозь бороду. – Надоть бы тебе укорот дать, но мне силы вредно спущать: я лажу утресь на рыбаловку съездить…

– Он седни у меня поимеет ласку! Ведь чего, язва, придумал! Нет ему, как все, вентерями ловить, так частушкой старатся… Чебака, вишь, жареного любит! Так ты сам, зараза, его и чисть! У меня рука не казенна… Чебак-то, он мелкий!

Подводя итог, могу посоветовать ее тем читателям, которые хотят погрузиться в теплую атмосферу сибирской глубинки, с ее неторопливым жизнеустройством и ощущением счастья, даже когда на глазах слезы, ведь это было прекрасное время – «еще до войны».

Не люблю книги с депрессивным настроением - при чтении оно обязательно перекинется на меня. Начитавшись чужих рецензий, вдохнула поглубже (чему быть, того не миновать, а игра есть игра) и погрузилась в прослушивание.
Тут следует сказать пару слов о Семёне Янишевском. Именно его исполнение придало книге неповторимый лад. Чуть слышная насмешка в голосе, приятный тембр, но, главное, Семён не читал книгу, а играл роль. Хорошо играл, естественно, в меру эмоционально (без переигрывания), напевая песни или крича угрозами продавщицы Поли (так и виделось её надутое до красноты жилистое горло). Я верила Семёну Янишевскому.

Несмотря на обширность темы, всё же алкоголизм тянет за собой не только зависимость и сопутствующие заболевания, но и семейные скандалы, сложности с социальной адаптацией, проблемы на работе и тд и тп, Виль Липатов преподносит её легко, как бы играючи, словно говоря: ну, посмотрите на этих алкашей, какие они жалкие и несчастные, неужели кому-то хочется походить на них? Что за жизнь у них, о которой можно рассказывать лишь в прошедшем времени: бывший муж, бывший директор, бывший друг? А вокруг красота и простор - сосняки и кедрачи, речная сиреневость… Вон Цыпыловы дружной семьёй едут на прогулку, блестя на солнце велосипедами. Директор средней школы Серафима Матвеевна Садовская спешит накормить каждого гостя обедом. Жители чистенького нового посёлка Чила-Юма смотрят кино, играют в футбол и волейбол, ловят рыбу, философствуют на лавочках.

Автор описывает единственный воскресный день и историю падения знаменитой на весь посёлок четверки забулдыг-пьяниц.
Четыре товарища (хотя, какие товарищи? - собутыльники) отличаются возрастом, характером, жизненным опытом. Но все они идут по одной дорожке зависимости от зелёного змия: деградируя, сгорая, теряя человеческий облик.
Витька Малых любит шатание по деревне, доставание денег, нравятся ему перешептывания, ссоры, примирения, пьяные разговоры и само пьянство…
Ванечка Юдин всегда разливает водку, среди пьющих мужиков славится тем, что умеет делать это с такой точностью, что пьющие уважительно шепчут: «Глаз-алмаз».
Семен Баландин всего три года назад был директором Чила-юльского шпалозавода, именовался Семеном Васильевичем, ездил на «газике», сидел в просторном кабинете подле стального сейфа, подписывал бумаги и был любим рабочими за доброту, знание дела, простоту и ясный ум.
Устин Шемяка злой, звероподобный до тех пор, пока доза алкоголя не расслабит, не примирит с собутыльниками и миром. Он работает на шпалозаводе и верит, что ему не место в компании Семёна Васильевича, Витьки и Ванечки, грозится уйти, но...
Начинается утро водкой вскладчину, чтобы день и вечер заглядывать в гости к знакомым, выпрашивать мелочь у приезжих на бутылку вина, а вечером скупить в аптеке флаконы настоек...
Стадии опьянения от утреннего опохмеления до животного отупения, белой горячки описаны настолько ярко и подробно, что содрогаешься от реальности картин.

Книгу Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» называют поэмой, притчей. «Серая мышь» Виля Липатова относится к этой же категории. Она звучит очень поэтично, а вплетённые в сюжет рассказы (не только о серой мыши), дают произведению философский посыл. Обе книги даже написаны в один год - 1970.
Трагикомедия чила-юмских пьяниц заставляет содрогаться от брезгливости или жалостливо сочувствовать и задумываться о пути, который ведёт к зависимости - нет ли и нашей вины в том, что не досмотрели, не остановили, неправильно пожалели.
Виль Липатов написал очень яркую книгу, отличающуюся особой жизненной полнотой. В ней есть всё: красоты родного края и колоритный обский говорок, молодёжные гуляния и стариковские посиделки, деревенская простота и военные воспоминания, боль и сожаления. Но главное - предостережение!

В этот раз с проектом "Читаем Россию" я отправляюсь в Томскую область, что бы пошляться по поселку в выходной день.

Сюжет простенький и описывает всего один день из жизни четырех пьяниц, которые живут в небольшом сибирском поселке. В общем мы отправляемся в небольшой деревенский алкотрип.

Хоть тема и не очень занимательная, но автор смог ее неплохо преподнести. Оказалось интересно понаблюдать чем целый день занимаются пьяницы (спойлер: пьют и ищут деньги на выпивку), и то как они меняются с каждой выпитой бутылкой.

Автор отлично передал атмосферу поселка, в котором все друг друга знают. Отлично показал жителей этого поселка, и рассказал истории некоторых из них. В целом неплохая книга, я если честно ожидал худшего.

Заводятся у меня в више книги, которые я не знаю в каком состоянии добавила. И лежат. Годами. В этот раз рандом выпал - и пришлось читать. Откровенно говоря, думала, гораздо хуже будет, но книга, хоть и не велика по объему, дает пищу для размышлений.
1960-е гг., богом забытый поселок Чила-Юл где-то на Оби, лето. Четверо местных алкоголиков начинают свой воскресный день с покупки бутылки водки. Заманчиво? Я бы не сказала. Не люблю алкоголиков (на личном жизненном опыте), а тут что ни страница, то пьют и пьют. В общем, начало бррррр..... Но дальше автор показывает нам не только, как изменяется человек с каждой выпитой каплей алкоголя, но и как деградирует по жизни. В течение дня каждый из героев рассказывает о каком-то значимом для себя событии (возможно, и не в первый раз), и читать понимает, как низко съехал каждый из героев. Например, Семен Баландин ещё недавно был начальником местного завода, но уже всё... У Устина - золотые руки, но алкоголь дороже всего. Витька недавно женился, но и его не миновала чаша сия...
Самое страшное в этой книге не алкоголизм сам по себе, а обыденность происходящего.

Прочитала повесть еще неделю назад и хотела написать рецензию "по горячим следам", но что-то так и не собралась. То лень, то неохота... Поэтому по горячим не получится, буду писать по слегка остывшим.

Что могу сказать? По всей очевидности, деревенская романтика не для меня. В который уже раз убеждаюсь. Вот ведь в чем дело: я очень люблю советскую прозу, я всегда с удовольствием читаю вот такие истории простых людей, а если они, как в данном случае, еще и написаны красивым, колоритным, напевным языком... Казалось бы, вот она, та самая книга, что должна мне понравиться. Но...

Во-первых, я просто органически, даже в книгах, не переношу вот эту вот "жизнь на виду". Когда ты только чихнул, а тебя уже похоронили. Когда парень с девушкой еще слова друг другу не сказали, ни разу не потанцевали и не прогулялись, а вся деревня уже их поженила, решила, где дом их будет стоять и что следует предпринять их родителям. Когда молодой холостяк вышел на улицу, и вся деревня с замиранием сердца следит, к какому же двору он подойдет и с кем заговорит через забор. От всего этого воротит. Я вообще не люблю ситуацию, когда "все друг друга знают", когда за каждым твоим шагом следят и сплетни разносятся с быстротой молнии, поэтому, наверное, мне стоит благодарить судьбу, что я родилась хоть и в небольшом городе, но не настолько маленьком, чтобы на каждом шагу встречать знакомых.

Это я, естественно, не в упрек книге, а просто к тому, почему я не могла проникнуться атмосферой и начать ностальгировать.

А теперь что касается самой книги. Автор переносит нас в маленькую сибирскую деревушку Улым, что стоит на берегу Оби. За два года до войны... (Кстати, слишком часто, по-моему, автор повторяет эту фразу, чуть не каждые 5 страниц. Зачем? Чтобы лишний раз напомнить и дать читателю понять, что недолго вот этой вот деревушке жить по-старому? Но я лично и так об этом ни на секунду не забывала). Здесь царит патриархальный уклад и тихая, размеренная жизнь, здесь чтут старые традиции и обычаи. Главное событие здесь - приход старого пароходика раз в два месяца. Тот и почту, и новости привезет, а в остальное время живет себе деревня сама собой.

И вот сюда-то, на тот самом пароходике, после смерти родителей, приезжает к своему дяде городская девчонка Рая. Ничем она не походит на местных. По улымским понятиям, девушка должна быть сильной, коренастой, полной, с пышными формами - чтоб и работать могла, и детей рожать. Райка же - высокая, тоненькая, в легкомысленном открытом сарафанчике. Стерлядка, да и только. Девка должна выходить замуж и следить за хозяйством и детьми, а Рая, вишь ты, собралась учиться на инженера. Есть у них в деревне одна такая, ходит "при мужичьих штанах" - Гранька-трактористка, так и ту прозвали Оторви-да-брось. Не пристало сие девке, хоть и почетное занятие.

Не сразу влилась Рая в новую жизнь. Поначалу ей все казалось смешным. Или странным. Или обидным. Никак не могла она привыкнуть к тому, что какие-то самые обычные вещи посчитают неприличными, а то, что для нее обидно, оказывается, самое простое дело и проявление симпатии. Но постепенно она приспособилась. Нашла подругу. Повзрослела. Стала по-другому смотреть на вещи. Оценила возможность никуда не спешить.

И полюбила. Полюбила того самого человека, что считался самым завидным женихом. Вот только из нее самой невеста - незавидная, хоть она и племянница председателя. У себя в городе она может быть и умницей, и красавицей, а здесь - тощая стерлядка, слабая и неумелая. Родители жениха такую не оценят...

Простая история с неочевидным финалом. Не в том смысле, что неожиданным, а просто - открытым. У каждого из героев еще есть выбор, как поступить здесь и сейчас. Хотя что будет через два года - автор нам сказал.

Очень громкие, тяжёлые, эмоциональные страницы этой повести поставят читателя в тупик. Не согласиться с описываемой проблемой нельзя, она есть, эта проблема, когда люди не находят своё призвание и попросту спиваются. Мне знакома и понятна ситуация, когда люди ищут себя (правда, я это делала несколько иными способами, алкоголь и все тяжкие меня никогда не прельщали). Ищут и не находят. Что-то в человеке ломается, и первая рюмка алкоголя в таком случае делает своё пагубное дело. Ванечка Юдин, Витька Малых, Устин Шемяка - каждый из них очень очень цельный, глубокий, очень положительный человек. Но случается в жизни какой-то надрыв, надлом, и потом спиртное успешно доламывает каждого. Происходит это не в жуткие революционные годы, когда у каждого свои убеждения и надо их отстаивать, а спокойные годы социализма в деревеньке Чила-Юл. В общем, нормальное такое социалистическое болото, когда выбиться вперёд не дадут, сиди, мол, со своими талантами дома, а назад путь только один - водка. И в этой повести автор говорит о самом наболевшем. Мы внимательно считаем погибших на войне, но мы не считаем, сколько людей погибло в нашей системе. Посредством спиртного или закопав свой талант - человек перестает быть живым, в нём живы только отголоски прошлого, а сегодня и завтра отсутствуют. Кто виноват в таких смертях - наша система или сам человек? Сколько таких смертей на самом деле? Неизвестно. Можно посчитать только по книгам, но и и в книгах описаны не все случаи.
Такие книги очень нужны для общества. Кому-то эти строки покажутся маленькой мышкой, своеобразным символом того, что надо жить. Кто-то перед рюмкой вспомнит, что надо закончить написание романа. А кто-то подумает о своей семье. Плюс прекрасный авторский стиль написания, описание простой деревеньки такое, что видишь её явственно, вот она, деревенька с одним магазином, каких и сейчас много, а некоторые исчезли, потому что молодёжь разъехалась. Любителям хорошей прозы книгу очень рекомендую!

Хорошей рецензии не получится - слишком много эмоций, они мешают постройке красивых ассоциативных рядов.
Алкоголизм - в моём представлении словно грозная непонятная тень. Почему одни мои знакомые, друзья детства и соседи, стали алкоголиками, а другие - нет? Пили ведь и те, и другие. Поровну! Один человек, побывавший так же глубоко, как Семён Баландин, и выкарабкавшийся из ямы в самый последний момент, с циррозом и диабетом, но без потери своей редкой, замечательной личности, говорил, что алкоголиками становятся наиболее ранимые. Привыкшие к ударам судьбы, но не нашедшие способа противостоять им.

говорит мудрая женщина, Кланя Шестерня, героиня повести Липатова.
Я же думаю, дело всё же в каком-то энзиме, в обмене веществ. Хотя это никем не доказано.
Об этом человеке, моём близком, пострадавшем от алкоголизма, по его воспоминаниям, я написала рассказ "Бегемот". Если кому-нибудь интересно, вот он.
Возвращаясь к Липатову: он описывает ад, в котором находится алкоголик, невероятно правдиво, без оценки, но и не равнодушно, как скрытая камера, а как внимательный, мудрый товарищ. Который не знает, как помочь в таком горе.
В своё время я, изнемогая от сочувствия, прочитала «Москва-Петушки» Венедикт Ерофеев и «Вальпургиева ночь» Венедикт Ерофеев (последняя - шедевр). Я работала с алкоголиками на всех стадиях заболевания, наш сосед сверху повесился в делирии. Думаю, каждый из нас мог бы рассказать истории, связанные с алкоголем в его жизни. Чаще всего это позитивные воспоминания или забавные, порой нелепые. Но, думаю, у многих из нас имеется также хотя бы одна очень мрачная история об алкоголике. Хорошо, если это Стёпка-балбес из «Господа Головлевы» Михаил Салтыков-Щедрин , а не родственник.
Липатов позволяет заглянуть в прошлое его обречённой четвёрки. Например, о Иване Юдине сообщается, что

А о чудовищной перемене в судьбе Баландина узнаёшь из такого диалога:

Вот это, потребность доказать, что "не зазнался", проявить уважение, поддержать традицию, сыграло свою роковую роль. «Не надо подходить к чужим столам, /И отзываться, если окликают», - писал Высоцкий. Давать такие советы (даже себе) проще, чем следовать им.
В самый свой тёмный час Баландин, как ангела, ожидает... серую мышь. Что явится, "самая маленькая, шустрая, глаза бусинками, под кожей видно, как бьется сердце…" И совершит чудо, спасёт, как Зеленина. Но  "в доме Семена Баландина не живут маленькие серые мыши, им нечего есть", - подводит итог автор. Чудо не наступит. Единственный путь из ямы - медицинская помощь и очень много работы над собой. Стахановской. Каждый день, всю жизнь. Кое-кто решает, что оно того стоит.
Я бы, наверное, не смогла, не справилась бы. От конфет никак не откажусь, хоть и яснее ясного, что от них и помру. Вот бы пришла и ко мне серая мышь... А то ведь стыд такой! Неужто человек себе не хозяин?..
Сильнейшая книга и написана здорово!

Есть книги, которые читаются, а потом перечитываются с замиранием сердца. Настолько полное погружение в мир героев, настолько реальное сопереживание происходящему, что боишься спугнуть. Вот примерно так у меня получается с этой небольшой повестью. Простая история о том, как в довоенной сибирской деревне появилась молоденькая городская девушка, осиротевшая племянница Петра Артемьича Колотовкина- Рая. Девушка совсем из другого мира. Откуда они вообще такие берутся – тонкие, длинноногие, чуть ли не ветром сдуваемые, и это в те времена, когда истинная красота виделась в налитых бедрах, тугих щеках, высокой груди, зычном голосе. А эта не пойми что, «стерлядка» да и только .

Разморенная летом предвоенная сибирская деревня и по ней ходит странная девица Раиса Колотовкина. И никак не успевает опередить встреченных сельчан, потому что в деревне принято здороваться и с ней, с пигалицей, первыми здороваются старики и детвора, потому что уважение к человеку воспитано в сельчанах с детства (господи, ну куда это все делось???). И постепенно и Раиса врастает в этот мирный довоенный быт.

Удивительное дело, стоит только вчитаться в книги Липатова, и снова ловишь себя на том, что самому хочется ходить плавно, не спешить, говорить «Я с тобой, племяшка, хочу сурьезный разговор поиметь» и «Вы у меня шибко хорошие, язвы-холеры!», и вновь всплывает знакомый диалог между мужем и женой. Смешно? Смешно, только ведь это разговор между двумя по-настоящему любящими супругами, вырастившими троих сыновей-богатырей, живущих вместе уже лет тридцать, но чувства-то не погасли

Вы послушайте, как красиво звучит, ни капли пошлости, а есть только уверенность в себе, королеве для него, и в нем, единственном на все времена

Предвоенная деревня. И нет-нет, да и напомнит автор о том, что за два года до войны «в нарымских деревнях отцов слушались», за два года до войны «в Улыме парней было больше, чем девчат, казалось бы, выбирай, какого хочешь, но такое великое изобретение, как дамский вальс, когда девушки приглашают партнеров, еще не было сделано; нарымские девчата еще славились скромностью и послушанием, и родственники Раи Колотовкиной уже начали переживать за племяшку и сестру», за два года до войны «в деревенском клубе шли фильмы, в которых пограничники, девушки-подростки и старики ловили шпионов, взлетали в небо тупоносые истребители, шли танки, скакали, сверкая саблями, остроголовые от буденовок всадники; горела и обливалась кровью земля Испании, рычал Китай, умирала Абиссиния – чувствовалось уже, чувствовалось дыхание войны…». И о том, что принесет эта война, о том, что произойдет с героями книги – тоже расскажет, но нет ее пока, нет этой войны, а есть лето, полное счастья. И первая любовь Раи. И тоже такая чистая, такая светлая – что же, и это мы потеряли? …

Я рада, что опять перечитала книгу. И еще не раз буду перечитывать