Полет аистов

Я заварил чай и начал не спеша его пить, стоя у окна и оглядывая Землю обетованную.

Индия — ужас и вечность, слившиеся в призрачном поцелуе.

Я не знал, что мир устроен значительно проще и понятнее, чем можно подумать, и пусть даже его истины банальны, они от этого не становятся менее прекрасными.

Если человек уже мёртв, ему ничего нельзя сделать.

Медицина в Африке - сплошное несчастье. И все об этом знают. Люди лечатся только у знахарей.

Я устал от книг, музеев, от фильмов по искусству и экспериментального кино. Устал жить чужой жизнью, устал грезить об искусстве и блеске гуманитарных наук. Мне хотелось действовать, почувствовать вкус реальности.

На ветках деревьев сушились халаты хирургов. Вся ткань была в ярко-алых пятнах. Жозеф заметил выражение ужаса на моём лице и рассмеялся: "Это не кровь, хозяин, это земля - латерит. Его невозможно отстирать".

Кочевой образ жизни цыган исторически сложился как результат гонений и проявлений расизма со стороны людей иных племён.

<...> ледяное молчание обжигало, как холодный утренний воздух, и готово было разбиться на осколки и разлететься в разные стороны.

Белый аист редко машет крыльями во время миграции, он планирует, используя тёплые воздушные потоки, несущие его вперёд.

- Думаю, они болгары. Две мерзкие скотины, один длинный, другой коротышка: я бы свой чемодан им стеречь не оставил. Болгары, они все негодяи, это всем известно.

Только старайтесь не заниматься ничем, кроме ваших аистов. Люди не стоят вашего внимания, не важно, цыгане они или нет.

Индия — ужас и вечность, слившиеся в призрачном поцелуе.

Аисты, - это птицы, обладающие врожденными инстинктами миграции. Они снимаются с места не потому, что этого требуют погодные условия или недостаток пищи, а потому, что так устроены их внутренние часы. Однажды приходит время улетать, вот и все.

Медицина в Африке – сплошное несчастье. И все об этом знают. Люди лечатся только у знахарей.

На меня навалилась гнетущая тоска, она пришла из глубины сердца, как тень кошмарного сна.

Судьба до предела сжала тиски. Я снова остался один. И снова шел вперед, к пылающему ядру мрачной тайны — и к еще не остывшему пеплу, покрывавшему мое собственное прошлое.

Это древняя традиция. Цыгане считают, что дети так прекрасны, что могут вызвать зависть взрослых и те вполне способны их сглазить. Поэтому ребятишек никогда не моют. Получается что-то вроде маскировки… Чтобы скрыть от других людей их красоту и чистоту.

Той ночью я несколько часов бродил по улицам, пытаясь приучить себя к этому городу и его ужасам.