Цитаты из книги The Lightning Thief

Я привык к разным происходящим время от времени странностям, но обычно они быстро проходили. Эта седьмая по счету круглосуточная галлюцинация оказалась мне не под силу.

A hero's fate is never happy. It is never anything but tragic.

— Ты станешь героем, Перси. — Мама поцеловала меня в лоб. — Самым великим.

— Ты не виноват, — сказал я.

— Нет, это моя вина. Мой долг был — защищать тебя.

— Это моя мать попросила тебя, чтобы ты меня защищал?

— Нет. Но такая уж у меня работа. Я хранитель. По крайней мере… был.

«Нет! Даже если мой лучший друг — наполовину животное со скотного двора, я не хочу, чтобы он умирал!»
Потом Гроувер простонал: «Еды», и я понял, что надежда осталась.

Я навлек на тебя судьбу героя, а герой никогда не бывает счастлив. Его жизнь всегда заканчивается трагически.

Арес силен. Но это все, что у него есть. Иной раз силе приходится поклониться мудрости.

Иногда можно сказать, в каком он настроении, однако по большей части его трудно понять, настолько он загадочен.

Хотелось бы мне сказать вам, что во время полета меня посетило глубокое откровение, что я примирился со своей гибелью, рассмеялся смерти в лицо и т. д. и т. п.

Однако на самом деле все мои мысли затмил вопль самоубийцы: «А-а-а-а-а!»

«Здорово, — пронеслось у меня в голове. — Мы только что прожгли дырку в национальном достоянии».

— И не говори мне о Хароне! — пронзительно завопил Аид. — Он стал совершенно невыносим, когда обнаружил, что на свете существуют итальянские костюмы!

Все вокруг стали опускаться на колени, даже обитатели домика Ареса, хотя, по-моему, особой радости они при этом не испытывали.

— Итак, мой отец?.. — спросил я, совершенно сбитый с толку.

— Посейдон, — изрек Хирон. — Сотрясатель земли, буреносец, покровитель лошадей. Приветствуем Персея Джексона, сына бога морей.

— Восьмой номер, серебристый, принадлежит Артемиде, — пояснил Гроувер. — Она дала обет всегда оставаться девственницей. Поэтому, само собой, никаких детей. Домик считается почетным. Если бы у нее его не было, она, наверное, сильно разгневалась бы.

— Я здесь с тех пор, как мне исполнилось семь лет, — пояснила она. — Каждый август в конце летней сессии ты получаешь бусину за то, что тебе удалось выжить еще год. Я прожила здесь дольше большинства вожатых, они все уже в колледже.

— Вы имеете в виду, что это важно: верят люди в них или нет? — спросил я.

— Именно, — согласился Хирон. — Если бы ты был богом, то как бы тебе понравилось, что тебя называют мифом, старой легендой, которая объясняет происхождение молнии? А если я скажу тебе, Персей Джексон, что когда-нибудь люди назовут мифом тебя, мифом, который объясняет, как маленькие мальчики справляются с потерей своих матерей?

Какое-то время Гроувер сидел молча. Затем, когда я уже было решил, что сейчас он преподнесет мне какое-нибудь глубокое философское замечание, чтобы меня подбодрить, он сказал:

— Можно мне откусить от твоего яблока?

Аппетит у меня был неважный, поэтому я отдал ему яблоко целиком.

В конце концов ты не сможешь спасти самое главное.

– Ты знаешь, как играть в безик? – Боюсь, что нет. – Ладно, однако знай, что наряду с гладиаторскими боями это одна из величайших игр, придуманных людьми. Я ожидал, что все цивилизованные молодые люди знакомы с ее правилами.