В круге первом

Помнишь, как Фёдор Иоанныч говорит: я не умён и не силён, меня обмануть не трудно, но белое от чёрного я отличить могу!

Для математика в истории 17 года нет неожиданного. Ведь тангенс при девяноста градусах, взмыв к бесконечности, тут же и рушится в пропасть минус бесконечности. Так и Россия, впервые взлетев к невиданной свободе, сейчас же и тут же оборвалась в худшую из тираний.
Это и никому не удавалось с одного раза.

Милое благополучие! Зачем ты, если ничего кроме тебя?...

Не хотелось дать себя расплескать в пустом разговоре.

- Вот именно этого мне в жизни и не хватает: чтоб во все стороны было видно. И чтоб дышалось легко!
- А тебе - неужели не видно? - Его жалоба так тронула ее - свои бы глаза она предложила, если бы это могло помочь.

В двадцать восемь лет, ничем не больной, Иннокентий ощутил во всей своей и окружающей жизни какую-то тупую безвыходность.

Когда-то, ещё в средних классах просторной бревенчатой школы в их селе, ей нравилось хорошо учиться. Потом радовало, что под предлогом института ей удалось отцепиться от колхоза и прописаться в городе. Но вот уж ей было много лет, училась она восемнадцать кряду, надоело ей учиться до ломоты в голове, – а зачем она училась? Простая бабья радость – ребёнка родить, и вот не от кого, не для кого.

Вот видишь — круг? Это — отечество. Это — первый круг. А вот — второй. — Он захватил шире. — Это  - человечество. И кажется, что первый входит во второй? Нич-чего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут даже — колючая проволока с пулеметами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества — нет. А только отечества, отечества, и разные у всех...

За то и был Рубин посажен в тюрьму: враги по Управлению обвинили его, что он после январского наступления 45-го года агитировал против лозунга «кровь за кровь и смерть за смерть».

Засидевшимся в комнатах, им были даже приятны эти резкие порывы сырого ветра - они выдували из человека застойный воздух и застойные мысли.

....он никогда не жалел ни о чем пропавшем, будь то завалившийся карандаш или вся его погибшая жизнь, ни на кого и ни на что не сердился, в равной мере и не боялся никого 

Крестьяне с землей, с природой общаются, оттуда нравственное берут.

Есть закон времени, закон забытья. Мертвым - слава, живым - жизнь.

-Вообще, спорт - опиум для народа. Страшно - на зрелища кидаться. Спортивными зрелищами, футболом да хоккеем из нас и делают дураков.

Среди женщин есть особый разряд. Это - подруги викингов, это - светлоликие Изольды с алмазными душами.

Только больные наедине со своей болезнью (не в клинике!) могли жить бестревожный в этой стране. 

Мне нечего сказать о солнцах и мирах, -
Я вижу лишь одни мученья человека.

Нет в войне ни хрёнышка хорошего!