Тогда мы хором заявляли, что оставляем унию и принимаем православие. Учитель закона божьего бледнел, хватался за сердце и ложился на пол в позе униатского мученика Иосафата Кунцевича. Из-за отсутствия поблизости реки ученики выносили ревнителя католической веры в коридор, и таким образом класс возвращался к нормальной жизни.

Полтавского крестьянина также трудно было оставить в дураках, как и харьковского рабочего, — и тот и другой прекрасно знали, что кандалы немецкого производства нисколько не легче царских наручников.

Единственное моё утешение в том, что я не одинок: вместе со мной папа отлучил по меньшей мере 300 миллионов человек, и это дает мне возможность вместе со всеми ними в полный голос заявить: — ПЛЮЮ НА ПАПУ!