Город Небесного Огня (Часть I)

- Извращенец, - фыркнула она.

• Мне семнадцать, в этом возрасте мы все извращенцы.

Историю пишут победители. Может быть, не так уже велика разница между сторонами Света и Тьмы. В конце концов, без Тьмы Свету нечего сжигать.

- Я не сделал пирог, - повторил Алек, поднимая одну руку. - По трем причинам. Первая - у меня нет ингредиентов для него.
Вторая - на самом деле, я не знаю, как его печь.
Он сделал паузу, явно ожидая.
Убирая свой меч и прислоняя его к стене, Джейс осторожно спросил: - И третья?

• Потому что я не твоя сучка, - сказал Алек, явно довольный собой.

Алек - мой лучший друг, он мой парабатай в конце концов! И сейчас ему плохо. Как и тебе между прочим. Я тоже, знаешь, не слепой. Жрет не пойми что, в квартире свинарник, любимый кот и тот вон в истерике бьется.

- Почему ты говоришь мне, что любишь меня, только когда я припру тебя к стенке? - спросила она.

• Я не умею признаваться в любви. Но это не значит, что я не люблю тебя. Есть желания, которые лежат на поверхности, и есть желания наших душ, а моя душа желает тебя.

- Иногда приходится выбирать между спасением одного человека и спасением человечества, - сказал он. - А я... я достаточно эгоистичен и хочу, чтобы тот, кто любит меня, меня и выбирал. Но нефилимы всегда предпочтут другой вариант. Я смотрю на Алека и чувствую себя Люцифером из "Потерянного рая". "И посрамленный Дьявол почувствовал могущество добра". Могущество, внушающее благоговение. Благоговение - это прекрасно, но это яд для любви. Любовь может быть только между равными.

Любовь не заканчивается со смертью.

- Я на одни и те же грабли не наступаю.

• Вот именно. Потому что всякий раз ты кладешь себе под ноги новые, еще более тяжелые и опасные.

— Когда оружие сломается и его починят, оно становится наиболее крепким как раз в месте разлома, — сказал Джейс. — Может, и с сердцем так же?

Наша душа соткана из воспоминаний. Мы сами живем воспоминаниями, и те, кто ушел, живут благодаря нашим воспоминаниям.