Цитаты из книги Девяносто третий год. Эрнани

Женщины слабы,но матери сильны.

Морщины внушают доверие.

Радуб, стоявший во рву, не помня себя от радости, протянул руки, принял лестницу и закричал:

- Да здравствует Республика!

Маркиз ответил:

- Да здравствует король!

- Кричи все, что тебе вздумается, любые глупости кричи. Все равно ты сам господь бог, -- проворчал Радуб.

Дух питает человека, к разуму можно припасть, как к материнским сосцам. Между кормилицей, вскармливающей младенца своим молоком, и наставником, вскармливающим его своей мыслью, несомненно, существует сходство. Иной раз воспитатель – больше отец, чем родной отец, подобно тому, как кормилица нередко больше мать, чем сама мать, родившая ребенка.

Мошенники видели, что он честен, и радовались этому. Любому преступлению лестно, когда его направляет рука добродетели. Хоть и стеснительно, да приятно.

Революция - это согласие, а не ужас.

Революция отсекает старый мир

Гильотина не вдова, а девица; на неё ложатся, но её не оплодотворяют.

Но ведь так легко любить  Чего только не простишь дитяти? Ему прощается даже то, что он аристократ, что он принц, что он  Невинность юного отпрыска заставляет забывать все преступления его рода; хрупкое крошечное существо заставляет забыть все сословные  Оно так мало, что ему прощают самое высокое положение. Раб прощает ему, что он его господин. Старик негр боготворит белого мальчугана. Детство уж потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.

В четыреста четырнадцатом году до рождества Христова римский полководец Манлий обрек на смерть родного сына, чьим преступлением было лишь то, что он одержал победу, не испросив разрешения отца. Нарушение дисциплины требовало кары

Женщина слаба, но силы матери неиссякаемы

Все было ужасно, но никто не ужасался.

Польза войны оценивается количеством зла, которое она несет с собой.

Я хочу, чтобы все в человеке стало символом цивилизации  и образцом прогресса; для ума я хочу свободы, для сердца - равенства, для души - братства.

Нет ничего опаснее постоянного обуздания чувств.

Нет ничего беспощаднее, чем буйство вещественного мира.

... предательство является частью политики, как кинжал - частью рыцарского вооружения.

Как коротко и страшно дыхание человеческих уст.