Men Explain Things to Me

<Вирджиния> Вулф даровала нам неохватную беспредельность, неодолимо манящую к себе, текучую словно вода, бесконечную словно желание, - компас, помогающий нам затеряться.

Дурная критика словно пытается оставить за собой последнее слово и заставить всех других замолчать. Лучшая же критика открывает новые взаимодействия, которым не будет конца.

В словах – сила. «Пытку» можно переименовать в «допрос с пристрастием», убийства детей – в «незапланированные потери», тем самым переиначивая смыслы, лишая нас возможности видеть, чувствовать, сопереживать.

Освобождение женщин нередко представляют как движение, стремящееся отобрать у мужчин все права и привилегии, будто в какой-то унылой игре "кто кого", будто свободным и сильным может быть лишь какой-то один пол.

Статей о том, счастливы ли мужчины, или о том, почему и их браки иногда рушатся, или о том, хороши ли их тела, даже тела кинозвезд, довольно мало.

В войне могут погибнуть люди, но мысль не укротить никому.

Любопытно, как страстно отвергают доводы женщин и как часто их оппоненты скатываются в ту самую нелогичность и истеричность, в которых женщин вечно обвиняют.

Мы знаем меньше, когда ошибочно думаем, что знаем, чем когда признаем, что это не так.

Большинство людей боится темноты. Многие дети – в буквальном смысле, а взрослые чаще всего страшатся тьмы неизвестного, невидимого, неощутимого.

Я ведь уже говорила, что насилие против женщин – вопрос власти?

Если произведение родилось на свет так легко, это значит, что оно уже давно вынашивалось где-то на задворках сознания.

И вот он уже рассказывает мне об этой интересной книге – вот с этим знакомым надменным выражением лица «Мужчина Вещает», устремив взор в загадочную даль своего авторитета.

Women’s liberation has often been portrayed as a movement intent on encroaching upon or taking power and privilege away from men, as though in some dismal zero-sum game, only one gender at a time could be free and powerful. But we are free together or slaves together. Surely the mindset of those who think they need to win, to dominate, to punish, to reign supreme must be terrible and far from free, and giving up this unachievable pursuit would be liberatory.

Women worldwide ages 15 through 44 are more likely to die or be maimed because of male violence than because of cancer, malaria, war and traffic accidents combined.

Most women fight wars on two fronts, one for whatever putative topic is and one simply for the right to speak, to have ideas, to be acknowledged to be in possession of facts and truths, to have value, to be a human being.

Тирания конкретики – отчасти следствие неспособности языка и речи описать сложные, тонкие, текучие явления, а также неспособности людей, наделенных влиянием, понять и ощутить важность этих эфемерных материй. Это трудно, порой даже невозможно – ценить то, что нельзя назвать или описать.

В эссе «О болезни» Вулф отмечает, что даже беспомощность больного может быть освобождающей, поскольку он замечает то, что недоступно здоровым, читает всё свежим взглядом и в чем-то преображается. Это так по-вулфовски. Все труды Вулф, какими я знаю их, – своего рода воплощение овидиевых метаморфоз, где желанная свобода – это свобода продолжать меняться, исследовать, бродить, выходить за рамки.