Стихотворения

Осип Эмильевич Мандельштам (1891 - 1938) - один из самых значительных русских поэтов Cеребряного века. "Конечно, наш первый поэт..." - говорила о нем Анна Ахматова. Судьба Мандельштама, погибшего в пересыльном сталинском лагере под Владивостоком, горька, но и блистательна: за короткий жизненный срок он оставил поэтическое наследие, сделавшее его одним из величайших поэтов XX века.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

68 оценок

5
46%
4
40%
3
10%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 82Хотят прочитать 62

Рецензии

boservas
14 января 2021
Сохрани мою речь навсегда...
С днем рождения Мандельштама имеются разночтения, часть источников указывает на 14 января по новому стилю, часть настаивает на 15 января. Как бы там ни было, но в эти дни у гения русской поэзии относительно круглая дата - 130 лет, поэтому этой рецензией я рискну поучаствовать в праздновании такого события.
В моём индивидуальном видении образы поэтов Мандельштама и Бродского связаны, я воспринимаю первого, как предтечу второго, а второго - продолжателем традиции первого. Если бы я был индуистом, я бы не исключал возможность переселения души Мандельштама в тело новорожденного Бродского, ведь между смертью одного и рождением другого прошло менее полутора лет.
Сродни они и своим ярко выраженным космополитизмом, о сути и отличии которого от общего толкования этого слова, я писал в рецензии на стихи Бродского. Их космополитизм выражается в приятии всей мировой культуры, в бережном отношении к любой национальной и исторической традиции, и в изумительном воплощении её на родном для них русском языке.
О, да, генетически это были не русские люди, но они были пропитаны русской культурой, главным выразителем которой является язык. И, если честно, я не знаю других поэтов, которые настолько глубоко были погружены в "физиологию" русского языка, как эти два еврея. Они писали не так, как Есенин или Кузмин, но еврей, пытающийся выдать себя за сына рязанского крестьянина был бы смешон. Они подходили к этому миру не по-русски, но выражали свой опыт его познания на русском языке, тем самым обогащая и расширяя русскую культуру, придавая ей мощное наднациональное звучание, делая её одной из основных мировых культур.
Мандельштам всем своим творчеством несет главную идею - духовные ценности - это общее достояние, у них нет национальности, они не принадлежат неким избранным народам, будь то евреи или русские (кстати. оба народа давшие автору жизнь и речь, претендовали и претендуют на богоизбранность ),или кто-то еще.
У Мандельштама был тернистый творческий путь, заносивший его к символистам и акмеистам, но в нем чувствовалась мощная индивидуальная сила, делавшая его не похожим на других. Он искал единения форм музыки, архитектуры и поэтического слова. Его стихи музыкальны, и в то же время в них присутствует строгая архитектурная тектоника. Мандельштам, для выражения своих мыслей и чувств, не просто подбирал слова, соблюдая рифму и ритм, для него было важно само звучание, он признавался, что пишет стихи "с голоса".
Возвращаясь к линии сравнения Мандельштама с Бродским, нельзя не отметить и их похожие взаимоотношения с властью. Одного она отлучила от страны и народа, отправив за границу, другого - в лагеря. Она не принимала их, но они принимали её. В этом тоже проявляется глубокая мудрость этих поэтов. Мандельштам осознавал глобальность исторических процессов, свидетелем которых он стал, он не мог приветствовать всё, что происходило, но и не торопился мазать черной краской. Его оценки надвременны, они касаются не столько конкретной ситуации сегодняшнего дня, сколько всей гаммы подобных ситуаций во всех эпохах и цивилизациях. Поэтому он мог видеть в том же Сталине не только тирана, но и великого созидателя.
Но, как всякий большой художник, он, видимо, предчувствовал свою участь, потому что почти все его стихи содержат в себе трагическую ноту, но тем дороже сегодня его поэзия, потому что эта нота стала одной из главных в торжественном и минорном звучании обобщающей симфонии середины ХХ века.
Одно из самых ярких и, опять же, трагических стихотворений мастера - "Ленинград", позволило мне найти новый подход к "гусиной" теме. В исполнении "под Мандельштама" история бабуси и гусей почти лишается сюжетности, но обретает совсем иное звучание:
У бабуси несчастье, опухла от слез,
Где любимые гуси – терзает вопрос.
Пусть вернутся домой – в свой сарай поскорей,
Рыбьим жиром накормит бабуся гусей.
А потом, чтоб запомнили этот денёк,
Преподаст длинношеим суровый урок.
Запретит им теперь уходить со двора,
И напишет на крыльях у них номера.
Белый – раз, серый – два, это как адреса,
И не надо в ответ подавать голоса.
Ведь от гогота этого давит висок,
Но представишь гусятины жирный кусок,
И всю ночь охраняешь гусей дорогих,
Проверяя надежность засовов дверных.

Читать далее
148 понравилось
16
2,1K
Radani
10 июня 2024
Мандельштам для меня – сложный поэт, многие стихотворения непонятны. В них нужно разбираться.
Из ранних (и более простых) мне нравятся утончённые «Невыразимая печаль» и «Нежнее нежного».

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.
Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.
Немного красного вина,
Немного солнечного мая —
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.
Стихотворение довольно интимное, я встретила трактовку, что оно о пробуждении возлюбленной. Похоже на то и напоминает «Зимнее утро» Пушкина. Можно увидеть детали портрета (глаза, пальцы), интерьера (ваза, вино, бисквиты), состояния героев (печаль, истома, сон). Очень солнечное, как мне кажется – «солнечный май», лучи, видимо, падают на хрустальную вазу.
Ещё несколько красивых стихотворений, в которых Мандельштам привлекает сюжеты гомеровского эпоса и древнегреческой мифологии («Золотистого мёда струя из бутылки текла», «За то, что я руки твои не сумел удержать», «Бессонница. Гомер. Тугие паруса»). Речь в них идёт и о современности. Например, в стихотворении «Золотистого мёда струя» автор проводит параллели между вынужденным прибытием в Тавриду Одиссея и его спутников, отчаявшихся добраться до родной земли, и бегством в Крым в конце Гражданской войны многих значительных культурных и государственных деятелей, политиков, университетских профессоров – все эти люди не знали, получится ли вернуться в края, которые были их домом.
Во многом имя Мандельштам у меня ассоциируется с эпохой «большого террора» («Век», «Я вернулся в мой город, знакомый до слёз» («Ленинград»), «За гремучую доблесть грядущих веков», «Мы живём, под собою не чуя страны», «Мы с тобой на кухне посидим»). Зловещие стихотворения, даже последнее, которое начинается с ассоциации с уютом (посиделки на кухне, задушевные разговоры, философствование) и заканчивается необходимостью собирать вещи и убегать, чтобы «никто не отыскал». Ну а в «Мы живём, под собою не чуя страны» автор вообще напрямую, высмеивая, говорит о Сталине, как будто не понимая, чем это может быть чревато. Пастернак, услышав это стихотворение, назвал его «актом самоубийства», что, в общем-то, понятно – какая реакция властей могла последовать (и последовала).
Читать далее
8 понравилось
0
73
_Nikita________
13 апреля 2023
Я тот по существу одинокий тип читателя, который не любит и не понимает поэзию Мандельштама. О себе я знаю, что вижу в весомой части его стихов неверные сумерки разума, тёмные иероглифы (и не только в классической "кошачьей голове во рту", но и таких перлах как, например, "Глаз превращался в хвойное мясо"), для решения которых нет внятной мотивации, и часто завязанные либо на контексте, либо на внутренней жизни автора, а потому заведомо непрозрачные для прочих. Я могу легко перечислять выражения, о которые спотыкаюсь, в значении которых не могу быть до конца уверен, которые не визуализируются, либо не вызывают отклика, ассоциации (вспомню про «речь голодающих кирпичей», про желток, который подмешан к «зловещему дёгтю», про сердце, которое пирует, «взяв на прикус серебристую мышь» (вероятно, речь о лунном свете, но я не уверен), про «трамвайную вишенку страшной поры», про «глубокий обморок сирени» и «слабые, чующие ресницы»). Значительно, но непонятно. Могу припомнить строки, где все выражения как будто ясны, но вот конечное высказывание либо ускользает от понимания, либо банально и неинтересно (что само по себе ни хорошо, ни плохо). Другая часть стихов кажется мне самой обыкновенной — такие стихотворения не лучше и не хуже того, что я читал у других поэтов серебряного века, при этом любви к себе они не внушают. Признаюсь, попадаются вполне хорошие стихи (допустим, стихотворение о похищении Европы звучит очень цельно, хотя технические удачи, только по факту наличия, не делают для меня стихотворение хорошим с кармической неизбежностью), но есть и вульгарная, местечковая, легковесная, сиюминутная, небрежная попса, нужная более автору, чем читателю. Как там было у Ходасевича: «Ну, право, стоило ли тревожить вершины для того только, чтобы описать дачников, играющих в теннис?»
Хотелось бы ещё сказать два слова о местах, в которых «Мандельшмам особенно тёмен». Меня в этом смысле волнуют рядовые читатели, которые полюбили Мандельштама по сердечному зову, а не потому, что имеют соответствующее образование, слушали с карандашиком умные лекции, читали статьи, а потому заранее усвоили правильную линию партии (да и сам я поэзию на уровне типа «Фоносемантическая и фоносмысловая гармония текста основывается на единой системе поэтической графики, звуковой формы стихотворения, единиц просодии» (этот белый шум - цитата из реальной статьи о поэзии, а не моя выдумка) - не обсуждаю). Меня интересует магия, жизнь, ядрышко, а не скорлупка. Так вот, что обычные читатели видят в этих стихах? как они сами интерпретируют их? что позволяет им наслаждаться этими строками? Вот они читают, допустим: «Играй же на разрыв аорты, С кошачьей головой во рту!» Как они без Гугла и помощи зала понимают строку про голову? Почему она не оскорбляет их разум? Что именно вызывает у них положительный душевный отклик, а не чувство тоскливой скуки, в которую предстоит зачем-то погрузиться, чтобы разгадать (знаменитая мантра: чтение поэзии - труд), вероятно, весьма банальное высказывание (и труд — не проблема, нужна лишь мотивация, а заодно понимание, в каком направлении копать, чтобы не трудиться впустую, а не указания типа «нужно изучать мировую культуру», «читать хорошую поэзию», которые высокомерно даются людям, у которых ограничено свободное время). При этом, у меня нет никакого снобизма (а снобизм это не про интеллект — это всегда про негативное душевное движение по отношению к тебе). Может быть, вы абсолютно правы — гений Мандельштам, гений. В конце концов, я всего лишь скверно образованный провинциал, который не отдал поэзии всего себя, не бегает за людьми с томиком французской лирики, чтобы нанести им увечья по причине недостаточно компетентного образа мысли у окружающих, не считает неандертальцами тех, кто любит, допустим, Асадова или считает, что Евтушенко лучше, чем Пастернак, и глазки я не закатываю от подобных мнений, не вздымаюсь интеллектуальной пеной — вообще спокоен к таким вещам и великодушен. Ну что мне делать в мире таких вот поэтических вершин? Только протягивать руки к каменным изваяньям:

От сырой простыни говорящая -
Знать, нашёлся на рыб звукопас -
Надвигалась картина звучащая
На меня, и на всех, и на вас..."
Ну, знатоки, я что-то ваших речей не слышу... Непривычно.

Идут года железными полками
И воздух полн железными шарами.
Оно бесцветное - в воде, железясь,
И розовое, на подушке грезясь.
Железна правда - живой на зависть,
Железен пестик и железна завязь.
И железой поэзия в железе
Слезящаяся в родовом разрезе.
Читать далее
6 понравилось
0
195