Kafka on the Shore

- А что такое Бог?
Парень задумался.

• На кого он похож? Чем занимается? - наседал Полковник.
• Точно не знаю. Но Бог есть Бог. Он везде. Смотрит, что мы делаем, и судит, что хорошо, что плохо.
• Вроде футбольного судьи, что ли?
• Ну, что-то в этом роде, наверное.
• В трусах, со свистком и с секундомером?
• Давай всё-таки полегче, папаша, - сказал Хосино.
• Японский Бог и иностранный - они кто? Родственники или враги?
• Да откуда мне знать.
• В общем так, Хосино. Бог живёт только в сознании людей. А в Японии - и к добру, и не к добру, - он очень изменчивый. Вот тебе доказательство: император до войны был Богом, а как приказал ему генерал Дуглас Макарутр, тот, который оккупационными войсками командовал:"Побыл Богом и хватит", - так он сразу:"Есть. Теперь я как все, обыкновенный". И конец.

Саэки-сан задержала на мне взгляд. Она больше не улыбалась. — Вот представь: сидит птичка на веточке. Ветка сильно раскачивается на ветру. А вместе с ней ходит ходуном все, что попадает в поле зрения птички. Правильно? Я кивнул. — И что, по-твоему, делает птичка, чтобы стабилизировать визуальную информацию, которую она получает? Я покачал головой: — Не знаю. — Ей приходится головой водить — вверх-вниз, вверх-вниз. Приноравливаясь к колебаниям ветки. Понаблюдай как-нибудь за птицами, когда ветер сильный будет. Я часто из окна на них смотрю. Страшно утомительное дело, тебе не кажется? Жить так — все время тряся головой в такт качающейся ветке, на которой сидишь. — Кажется. — Но птицы привыкают. Для них это совершенно естественно. Они делают это бессознательно, поэтому и устают не так, как мы себе представляем. Но мы-то люди и, бывает, устаем. — Значит, вы на веточке сидите, Саэки-сан? — В каком-то смысле, — сказала она. — И ветер временами дует очень сильно.

Ты конечно же, выберешься из этой жестокой песчаной бури. Метафизическая, абстрактная, она, тем не менее, словно тысячей бритв, немилосердно кромсает живую плоть. Сколько людей истекают кровью в этой буре? Твое тело тоже кровоточит. Течет кровь — теплая и красная. Ты набираешь ее в ладони. Это и твоя кровь, и чужая. Когда буря стихнет, ты, верно, и сам не поймешь, как смог пройти сквозь нее и выжить. Неужели она и впрямь отступила? И только одно станет ясно. Из нее ты выйдешь не таким, каким был до нее. Вот в чем смысл песчаной бури.

-- Ну, "в дороге -- попутчик..." А дальше? Эх, не помню! У меня с
родным языком все время проблемы.
-- "В дороге нужен попутчик, в жизни -- сочувствие", -- сказал я.
-- "В дороге нужен попутчик, в жизни -- сочувствие", -- повторила она,
точно хотела убедиться, что все правильно. Были бы карандаш и бумага,
наверное, записала бы за мной. -- А что это значит? Если по простому?
Я задумался. Время шло, но девица все ждала, что я отвечу.
-- Ну, встретились люди в дороге. Случайно... И выходит, что от такой
встречи может довольно много зависеть. Настроение и так далее... По моему,
так. Если коротко.