1. Мужи апостольские
Мужами апостольскими обычно называют церковных писателей конца первого — начала второго века. Их произведения, большей частью написанные по конкретному поводу (послания, гомилии), имеют ценность как древнейшие свидетельства христианской веры после текстов Нового Завета. Однако они не претендуют на то, чтобы быть изложением веры в собственном смысле слова, поэтому едва ли можно воссоздать на их основании полную картину вероучения ранней церкви. Они относительно мало способствовали развитию теологического учения, но проливают свет на вероучения и церковные обычаи, существовавшие в эпоху ранней церкви.
Важнейшими из этих памятников христианской письменности являются:
«Первое Послание Климента», ок. 95 года, написано в Риме; «Послания Игнатия», ок. 115 года; семь посланий различным адресатам, написанные во время путешествия Игнатия в Рим и ожидания мученической смерти;
«Послание Поликарпа», ок. 110 года, написано в Смирне; «Послание Варнавы», вероятно ок. 130 года, возможно, написано в Египте;
«Второе Послание Климента», ок. 140 года, написано в Риме или Коринфе;
«Пастырь Ерма», ок. 150 года, написано в Риме; «Фрагменты Папия», ок. 150 года, написано в Гиераполисе, во Фригии, цитируется, среди прочего, в трудах Иринея и Евсевия; «Учение двенадцати апостолов (Дидахэ)», датируется первой половиной II века, вероятно, написано в Сирии.
Общая характеристика
Хотя писания мужей апостольских по времени написания стоят близко к апостолам и новому Завету, в остальном, как по форме так и по содержанию, различия между ними поразительно велики. некоторые из них пользовались настолько большим авторитетом, что их ставили на один уровень со ставшими каноническими книгами нового Завета, но не случайно и то, что впоследствии они были исключены из канона. Ибо различия между каноническими новозаветными писаниями и трудами мужей апостольских очевидны во многих отношениях. Предпринимались попытки проследить влияние различных апостолов, Петра или Павла, и обсудить, чье влияние испытывал конкретный писатель (Баур). Этот вопрос оказался излишним. Теология мужей апостольских не происходит от какого-либо конкретного апостола, а дает усредненную картину веры первых церковных общин. Сходство с новозаветными писателями не обязательно объясняется прямым заимствованием у того или другого, дело в том, что они говорят об одном и том же и представляют одну и ту же веру.
Различия по отношению к Новому Завету в особенности проявляются в том, что обычно называют морализмом апостольских мужей (А. Нюгрен использует термин «номизм», в англоязычной литературе принят термин «легализм» («legalism»). Тот факт, что в этих произведениях проповедь закона занимает столь большое место, отчасти связан с тем, что по своему характеру они были этическими наставлениями и предназначались для новых общин христиан языческого происхождения, в которых нужно было заменить прежние обычаи христианскими. При этом происходило частичное возвращение к иудейской проповеди закона и иудейскому устройству общины, несмотря на критическое отношение к иудаизму и к обрядовому закону Моисея. Евангелие представляли как новый закон, которому научил Христос, тем самым показав путь к спасению. Старый закон устарел и отменен, но в учении и примере Христа заключен новый закон. Христианская жизнь описывается в основном как послушание этому закону.
Морализм заключается не в проповеди закона как таковой, но в том, каким образом она представлена. В трудах мужей апостольских есть сильная тенденция говорить о послушании закону, о следовании за Христом как о пути к спасению и как о существенном содержании христианства. Основа спасения — это смерть и воскресение Христа. Через него дается прощение грехов, дар жизни, бессмертие, освобождение от сил зла. Но даже когда говорится об этих аспектах, обычно сильно подчеркивается закон и новое послушание. Анализ некоторых основных понятий проливает свет на эту тенденцию.
Праведность описывается, как правило, не как дар, данный Богом верующим (ср. Рим. 3:21 и далее), но в большей степени как правильное христианское поведение.
Часто это представляется таким образом, что Христос дает силу творить добро и Сам совершает его, но в то же время с некоторой односторонностью проповедуется новое послушание как предпосылка прощения грехов и спасения. Последнее рассматривается не как дар, лишь по благодати, данный уже здесь и сейчас через веру, но как нечто, следующее в конце жизни, и предстающее тогда в качестве награды за послушание, следование за Христом. За исключением Первого Послания Климента, эти произведения на удивление слабо связаны с Посланиями апостола Павла и его учением об оправдании через веру. В центре стоит не незаслуженная благодать, а измененное поведение, которому учит Христос и через которое он дарует силу. и все-таки отчасти это зависит от характера и предназначения произведений и вызвано тем, что они были написаны в связи с конкретным случаем и не претендуют на то, чтобы дать целостное представление о вере, но предполагают устную проповедь, в которой другие стороны христианства могли быть изложены должным образом.
Спасение в большей степени представляется как бессмертие и вечная жизнь, чем как прощение грехов. Другая сторона, которая сильно подчеркивается, это знание. Христос даровал знание истины. Он послан от Бога и являет нам Бога, учит познавать истинного Бога и тем самым освобождает нас из тьмы идолослужения и от власти ветхого завета. однако Христос не только учитель, но сам Бог, который через Свою смерть и воскресение дарует бессмертие.
Грех описывается как порча, злое желание и нахождение во власти смерти, а также как заблуждение, неведение; тогда как мысль о вине перед Богом отодвигается на задний план. Это соответствует тому, что говорилось о спасении — оно рассматривалось как бессмертие или просвещение истиной. Мысль о спасении как прощении или примирении также встречается (в особенности у Варнавы), но не занимает такого места, как у апостола Павла или, например, в протестантской традиции. Спасение связывается с физической жизнью как свобода от смерти и тления. Свет и жизнь, составляющие ее содержание, связаны с законом. Путь послушания — это путь к жизни.
Морализаторская тенденция мужей апостольских яснее всего проявляется в их представлениях о благодати («gratia», «χαρις»). В Новом Завете благодать есть любовь и благость Божия, явленная во Христе. Следовательно, она относится к Самому Богу и к деянию спасения, исполненному во Христе. Человек получает оправдание по благодати, т.е. не через собственные дела. Это понятие благодати у мужей апостольских заменяется другим, и благодать рассматривается как дар, который Бог через Христа дает человеку. Этот дар, который иногда сравнивают со знанием, дарованным Христом («γνωσις»), представляется как связанная с духом внутренняя сила («δυναμις»), благодаря которой человек может стремиться к праведности и идти по пути нового послушания. Следовательно, благодать, конечно же, является предпосылкой спасения, но не в том смысле, как в Новом Завете (праведность — Божий дар, данный через веру во Христа). Скорее, благодать дает силы, посредством которых человек может обрести праведность и достичь спасения.
Представленный здесь ход мыслей указывает на то, что средневековое представление о благодати с его тенденцией к «учению о делах», возможно, имеет образец уже в этой ранней традиции (ср. Torrance, «The Doctrine of Grace in the Apostolic Fathers», 1948). Однако существуют также высказывания, которые приближаются к учению апостола Павла об оправдании. Далее, в связи с этим также следует принять во внимание то, что здесь мы имеем дело с нравоучительными писаниями, предназначенными для воспитания в духе требований новой жизни, сильно подчеркивающих призвание к послушанию заповеди Христовой в противовес языческой морали, господствовавшей в окружающем мире. Следовательно, из писаний мужей апостольских нельзя делать слишком далеко идущие выводы относительно христианской проповеди тех дней в целом.
Ваша оценка
Sudakov19 августа 2017
2 понравилось178
