Малое собрание сочинений

Люди бывают ужасно жестоки друг к другу.

- Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты.

больше писать не о чем, и я этому очень рад, потому что если бы я раньше знал, какая это канитель — писать книжку, то нипочем бы не взялся

На то есть воскресная школа, почему же ты в нее не ходил? Там бы тебя научили, что если кто поможет негру, то за это будет веки вечные гореть в аду

Мальчики оделись, спрятали оружие и пошли домой, сокрушаясь о том, что на свете больше нет разбойников, и раздумывая, чем же может вознаградить их современная цивилизация за такую потерю. Они говорили друг другу, что скорее согласились бы сделаться на один год разбойниками в Шервудском лесу, чем президентами Соединенных Штатов на всю жизнь

Она старается не грешить, чтобы попасть в рай. Но я не видел ничего хорошего в том, чтобы попасть туда же, куда она попадет, и решил, что и стараться не буду.

Церковь дрянь по сравнению с цирком. В цирке все время что-нибудь представляют. Когда я вырасту, то пойду в клоуны.

Том вступил в новое общество «Юных трезвенников», привлечённый блестящим мундиром. Он дал слово не курить, не жевать табак и не употреблять бранных слов, пока состоит в этом обществе. И тут же сделал новое открытие, а именно: стоит только дать слово, что не будешь чего-нибудь делать, как непременно этого захочется.

Наступило субботнее утро, и все в летнем мире дышало свежестью, сияло и кипело жизнью. В каждом сердце звучала музыка, а если это сердце было молодо, то песня рвалась с губ. Радость была на каждом лице, и весна – в походке каждого. Белая акация стояла в полном цвету, и ее благоухание разливалось в воздухе.

Это не из-за мели - там мы совсем ненадолго задержались. У нас взорвалась головка цилиндра.
Господи помилуй! Кого-нибудь ранило?
Нет, никого. Только негра убило.
Ну, это вам повезло; а то бывает, что и людей ранит.

Утром на рассвете я забирался на кукурузное поле и брал взаймы арбуз, или дыню, или тыкву, или молодую кукурузу, или еще что-нибудь. Папаша всегда говорил, что не грех брать взаймы, если собираешься отдать когда-нибудь

- Джим, я тебе шарик подарю! Я тебе подарю белый с мраморными жилками!
Джим начал колебаться.
– Белый мраморный, Джим! Это тебе не пустяки!
– Ой, как здорово блестит! Только уж очень я боюсь старой хозяйки, мистер Том…
– А еще, если хочешь, я тебе покажу свой больной палец.
Джим был всего-навсего человек – такой соблазн оказался ему не по силам.

... постой, а если бы ты поступил, как надо, и выдал бы Джима, было бы теле лучше, чем сейчас? Нет, говорю себе, всё равно было бы плохо; я так же плохо себя чувствовал бы, как и сейчас. Какой же толк стараться делать всё как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство; а когда поступаешь, как не надо, то беспокойства никакого, а награда всё равно одна и та же.

Неужели все на свете имеет свою цель и свое назначение?

Я это сколько раз потом замечал: если ты где-нибудь в гостях, или на похоронах, или хочешь заснуть и никак не можешь - вообще, когда никак нельзя чесаться, - у тебя непременно зачешется во всех местах разом.

Тут ему как раз повстречался его закадычный друг Джо Гарпер — с заплаканными глазами и, как видно, тоже готовый на всё. Было ясно, что встретились «две души, живущие одной мыслью».