Golden Son

если уж пить, так только для того, чтобы забыть о людях вроде тебя.

Дом не там, где ты родился, дом там, где ты находишь свет, когда повсюду одна тьма».

Они готовы на все ради тебя. И знаешь почему? Потому что ты в них веришь!

Смерть порождает смерть, которая, в свою очередь, снова порождает смерть.

у него напрочь отсутствует мораль, его цели столь велики, что он утратил остатки человечности в своем отчаянном стремлении сохранить человечество.

Он думает, что раз я читаю, значит не занят. Нет большей муки для интроверта, чем приятель-экстраверт.

– Перестань! И давай-ка надевай свой шлем обратно! Если на тебе будет хоть одна шишка, Рок напишет тысячу слезливых стихов, мать его!
– Ку, надевай шлем! – умоляет Севро. – Ненавижу стихи!

По-другому среди чудовищ не выжить.
– Это не единственный способ, – отвечаю я.
– Разве? – удивленно спрашивает она.
– Можно тоже превратиться в чудовище.

Если ты лис, притворись зайцем.

По громкой связи раздается задорный голос Севро:
– Плиний, дорогуша! Посвящаю тебе песню!

Если в пятки уходит душа,
Если ты обоссался, трусишка,
Значит Жнец за тобою идет не спеша,
За тобою должок, непослушный мальчишка!

Жизнь редко похожа на сказку. С героями лучше не встречаться лично.

Нельзя быть лидером при помощи одного насилия.

Никто не вправе осуждать тебя за то, что ты делаешь ради тех, кого любишь.

Власть-корона,которая может сожрать голову,на которую надета.

Гордость - лишь бесполезные крики, заглушаемые шумом ветра.

Home isn't where you're from, it's where you find light when all grows dark.

Дом — это не то место, откуда ты родом, это место, где ты находишь свет, когда всё становится тёмным

Снова власть… власть, которая вскружила им голову так сильно, что они и сами забыли, на какой чудовищной лжи зиждется весь их мир.

Я умру, – тихо произносит он, качая головой. – Ты умрешь. Все мы умрем, и Вселенной нет до нас ровным счетом никакого дела. Что нам еще остается, кроме как пытаться перекричать ветер? Мы так живем. Идем по жизни. Стоим перед тем, как пасть. Вот видишь, в мире нет ничего ценного, кроме гордости, – говорит он, окидывая взглядом зал. – Гордости и женщин!

– Я умру, – тихо произносит он, качая головой. – Ты умрёшь. Все мы умрём, и Вселенной нет до нас ровным счётом никакого дела. Что нам ещё остаётся, кроме как пытаться перекричать ветер? Мы так живём. Идём по жизни. Стоим перед тем, как пасть. Вот видишь, в мире нет ничего ценного, кроме гордости, – говорит он, окидывая взглядом зал. – Гордости и женщин!

Война - хаос, так было всегда, но при наличии технологий она оборачивается настоящим кошмаром. В училище я боялся людей. Боялся того, что со мной может сделать Титус или Шакал. На такой войне ты смотришь смерти в лицо и можешь по крайней мере попытаться победить её, а здесь это непозволительная роскошь. Современная война - это страх перед воздухом, страх перед тишиной. Смерть наступает внезапно - и не заметишь как это произойдёт.

Мудрецы читают учебники истории, Плиний. А пишут историю сильные люди.