Ледяной дом

Зависть - болезнь мелких душ.

Остроумие - для беззаботного веселия.

Ум стоит телесной силы.

Любовь скорее всякого профессора научит анализу того, что говорит любовь.

Но прошлого уже не воротишь; не соберешь уже цвета облетевшего.

Вместо одного Гроснота Бирон нашел их десяток: на низких людей никогда не бывает недорода.

следствием похода была потеря туфли: уверен, что замечание пригодится для будущего историка-чудака в красном колпаке и для оправдания моего на случай, если б кто упрекнул меня в исторической неверности.

Наконец, нити снега зачастили, словно мотки у проворной мотальщицы на воробе, сновались между небом и землей, будто вниз и вверх, так что в глазах рябило и все предметы казались пляшущими; около заборов вихорь крутил снег винтом и навевал сугробы; метель скребла окошки, ветер жалобно укал, будто просился в домы; флюгера на домах кричали. Одним словом, в природе господствовала чепуха, настоящее смешение французского с нижегородским.

Только к концу большой прешпективы, около Гостиного двора, русский торговый дух оживляет ее. Бойкие сидельцы, при появлении каждого прохожего, скинув шапку и вытянув руку, будто загоняют цыплят, отряхнув свою масленую головку, остриженную в кружок, клохчут, лают, выпевают, вычитывают длинный список товаров, вертят калейдоскоп своих приветствий, встречают и провожают этим гамом, как докучливые шавки, пока потеряют прохожего из виду.

Направо церковь каменная, огороженная деревянным забором, Исакия Далмацкого. Странно! как ни приду в Питер, все она строится.

...в этом стаде, которое гонит бич прихоти, редко кто обнаруживает в себе человека

...зараженный общим послаблением нравов и порабощенный своей безрассудной любви, Волынской думал только об удовольствиях, которые она ему готовит. Совесть замерла, бог был забыт, рассудок околдован. Рассуждает ли человек, напившийся опиума?

Жалобно зарюмил карла

Мариорица полюбила не постепенно; страсть её не созрела временем, пожертвованиями, оценкою достоинств любимого предмета - она вспыхнула в один миг, в один миг её обхватила, и Мариорица не может уже любить ни более ни менее, сколько любит.

"А вы помните, други мои, слово дурное и хорошее не мимо идёт. "

После ужина занялись беседою, как водится, о тягостях настоящего времени и о блаженстве прошедшего. Этот предмет разговора — общее место у необразованного класса народа во все веки; тогда оно было горькою истиной.