Буржуазная массовая культура

Конформистский карьерист и нонконформистский бунтарь представляют собой две стороны единой индивидуалистической психологии. Поэтому нонконформизм, в отличие от подлинной революционности, вполне интегрируем в рамках буржуазного сознания, более того, является одним из закономерных проявлений этого сознания в эпоху общего кризиса капитализма...

... Процессу интеграции основной части молодежной «контркультуры» с буржуазной массовой культурой немало способствовал так же левацкий экстремизм, сыгравший роль детонатора не движения, а перерождения политически неопытного студенчества. Такой либеральный наблюдатель, как американский социолог Ален Трахтенберг, обостренно ощутивший «метафизическую вину контркультуры», отмечал, что тотальное отрицание ею всех традиционных идеалов объективно укрепляет те господствующие институты, против которых она на словах сама выступает, а безудержное прославление почти исключительно так называемого поп-искусства во всех его формах демонстрирует лишь отчужденность экстремистской молодежи. Ее нетерпимость, афишируемое неприятие подлинных духовных ценностей, презрение к теории и стремление подменять последнюю громкими лозунгами свидетельствуют, что выхолащивание смысла бунта зашло чрезвычайно далеко, что на деле именно «конформизм неожиданно восторжествовала самом лагере мятежа». И как итог следует заключение: «Студенческий радикализм отклоняется от демократических и социалистических устремлений, поворачивая в сторону «антикультуры» (то есть буржуазно-массовой культуры.— А. К.), которая уже подчинила своему влиянию столь многих американцев»...

... индустрия развлечений начала превращать в обычную моду все приметы и внешние атрибуты «контркультуры»...

... Таким образом, потребовалось всего несколько лет, чтобы молодежная разновидность культуры полностью стала достоянием буржуазной массовой, важнейшей ее подсистемой, искусственный продукт которой послужил допингом для ее омоложения, даже временной и частичной, но активной псевдополитизации, то есть для крайне необходимого ее боссам эрзац-контрпрорыва из быта в бытие. С этим мнимым контрпрорывом связано стремление паразитировать на политической проблематике прогрессивной художественной культуры, которое наложило неизгладимую и своеобразную печать на широкую область современной эстетики буржуазного массового искусства. Один из лидеров американских «новых левых»,
Джек Ньюфилд, сетовал по этому поводу, что «подновленная» массовая культура профанирует любые радикальные цели и самый искренний протест подается теперь в виде заурядного эстрадного
представления.

Сами социальные условия и культурная практика капиталистического общества порождают атмосферу неосознанного восприятия обращающихся ценностей — мелкобуржуазных идей, взглядов, вкусов, моды, а шаткость, неустойчивость жизненного положения большинства трудящихся заставляет некоторых из них, классовое сознание которых недостаточно развито, искать опору хотя бы в иллюзорном подражании власть имущим, что как раз и служит питательными соками конформизма. Фактор подражания вполне осознанно используется правящими классами для воздействия на людей с целью подчинить их своей идеологии, препятствовать формированию у них самостоятельных взглядов, политической зрелости.

Особенно агрессивный характер носит социологическая пропаганда в США. Не ограничиваясь собственной страной, она усиленно насаждает «американский образ жизни», одним из краеугольных камней которого является гипертрофированный конформизм, навсех континентах земного шара. Так, французский публицист Жак Тибо на основании множества фактов показал в своей книге «Колонизованная Франция», что на пороге 80-х годов общество и культура оказались там американизированными. Распространяемый Соединенными Штатами стиль жизни и досуга, утверждает Тибо, «изменил самые глубины французского общества, его воображение и его разум, его строй чувств и его мышление» К Другой французский социолог — Ив Эда в своей недавно вышедшей книге «Завоевание душ. Механизмы американского культурного экспорта» привел убедительные, по мнению газеты «Монд», доказательства того, что подобная экспансия разрабатывается соответствующими правительственными учреждениями США не менее тщательно, чем военно-полити
ческие акции.

Герой современной биографии преуспевает не столько благодаря личным способностям, сколько потому, что не «упустил случая». Чудовищная борьба за первенство преподносится в этих жизнеописаниях как лотерея, где выигрывают несколько удачливых, которые вовсе не талантливее и не энергичнее других, вытащивших несчастливый билет. Так достигается эффект одновременно и утешительный (массовый читатель вправе думать: «И я мог быть на его месте»), и убивающий всякое усилие и честолюбие («К чему стараться, если все зависит от случая?»). Поразительно, как глубоко отражает подобная интерпретация экономическое развитие страны: «идолы производства» сохраняли свое господство на всем протяжении 20-х годов, поворотным же пунктом оказалась экономическая депрессия, когда основной проблемой стал вопрос не как производить, а каким образом заставить потреблять товары. Массовый человек воочию убедился тогда в хаотичности и произвольности капиталистической системы и обратился к «идолам потребления», или, вернее, ему начала навязывать их массовая культура, а он их принял. Постепенно массовый человек перестал быть центром энергии и деятельности, от которых зависит прогресс человечества. Вместо «дающих» мир получил «берущих».