Генерал-комиссар Вильгельм Кубе справа, его жена Анита и неизвестные немецкие офицеры в загородных Прилуках под Минском. Фотография из фотоархива Дэвида Ирвинга.Я вполне разделяю негодование одного из предыдущих рецензентов, эта книга проходит строго по жанру споров с бессознательным краеведческим. Известный минский краевед и журналист Олег Иванович Усачев в совершенно хаотично составленном труде мечется по темам, опровергает непроцитированные документы: немецкое расследование покушения, партизанские реляции, многочисленные мемуары или записанные воспоминания. Зачем издавать такой труд тиражом в две тысячи экземпляров, совершенно непонятно, он мог быть полезен едва ли для нескольких десятков человек в теме на момент выхода в 2013 году, а сейчас и подавно меньше. В целом у автора получилось блистательно пробежаться своим мнением по всем спорным, опять же с его точки зрения, обстоятельствам покушения на Вильгельма Кубе, но не знающий даже внешней каймы событий читатель ничего не поймет.
Могу выделить только две интересные темы, которые Олег Иванович милостиво решил выделить главами в тексте. Это - биография самого Генкомиссара и рассказ об английской мине, которой его взорвали. Старый консерватор, занимавшийся политикой еще до Первой Мировой, в середине 1920-х примкнул к НСДАП и был знаком с главарями нацистов, но карьеры после прихода к власти сделать не смог, застряв на месте депутата ничего не решавшего Рейхстага. Зато успел рассориться и с Гиммлером и с Борманом, то попадаясь на взятках, то в попытках продажи оригиналов... автографов лидеров Рейха. В итоге его закинули в Минск после оккупации, причем он не был рейхскомиссаром уровнем Эриха Коха, а на ступеньку ниже, в генеральном округе Белоруссия в составе рейхскомиссариата Остланд. Гражданская управляющая власть была ограничена с одной стороны спецслужбами Рейха, с другой - часть территорий была под военной администрацией, и фронт постепенно съедал доступную генкомиссару власть. На месте он начал оттягивать расправы над евреями и заигрывать с местным слабым белорусским национализмом, чем вызвал косые взгляды в Берлине и почему-то совершенно яростную реакцию в Кремле, поставившую задачу по ликвидации буквально всем возможным исполнителям. Возможно, тут был элемент соревнования с Союзниками, они у себя убили Гейдриха, а мы у себя ни одного гауляйтера ликвидировать не смогли. Но когда в маленьком Минске начинают на одной поляне работать засланные группы из НКВД, НКГБ, ГРУ ГенШтаба и ЦШПД, то просто странно, что они все не погорели заранее. Так, на исполнительницу Елену Мазаник начали выходить разные люди, приказывать, угрожать, хотя она уже была связана с партизанами, которые планировали покушение. Сама Елена была замужем до войны за чекистом, посему на Лубянке особо волновались по ее поводу, почему она не с ними сотрудничает. После ликвидации все местные разведывательные и партизанские структуры, которые хоть каким-то боком услышали о покушении, выслали свои победные реляции в Москву. По условиям Мазаник, ее вывезли вместе с семьей сестры на Большую Землю, там она долго рассказывала об обстоятельствах, и понадобилось личное вмешательство Сталина, чтобы прекратить дележку лавров между ведомствами. Но все равно, автор упомянул о более чем двенадцати версий одного и того же покушения, потому после войны многие причастные и мемуары написали, и сторонние исследователи подключились. Многие, непосредственно задействованные люди после войны категорически отказывались общаться между собой на тему.
Отдельно был рассмотрен вопрос об английской мине со взрывателем отсроченного действия. Пластит, иногда с термитом, был очень мощной штукой, разработанной для "коммандос" и широко рассылался англичанам для всего Сопротивления в Европе. Напоминающий по форме разрезанный вдоль кирпич с магнитами внутри имел 200-300 грамм взрывчатого вещества и был весьма убойным, несмотря на свои размеры. Автор приводит пример из партизанских воспоминаний, когда в результате подрыва в руках сапера, демонстрировавшего "коллегам"-партизанам присланный подарок из Москвы, из сорока стоявших рядом человек было убито семеро, а 22 ранено. Самым громким применением этой мины было, конечно покушение на Гитлера в "Вольфсшанце" в рамках заговора 20 июля 1944-го. Тогда из находившихся в помещении 24 человек, присутствовавших на совещании, четверо погибло на месте, остальные были ранены. Исследовавшие вопрос взрывотехники впоследствии писали, что если бы Штауффенберг положил бы в портфель еще одну мину, даже без детонатора, то тогда погибло бы все совещание вместе с фюрером. Елена Мазаник, закладывая мину под кровать генкомиссара пожалела его жену Аниту, спавшую на соседней кровати и закрепила мину на дальней стороне ночного ложа. Та по-человечески обходилась со своей прислугой и отделалась контузией и испугом. Генкомиссара же взрыв просто разорвал пополам. Вместе с тем, несмотря на всю сомнительную с точки зрения иерархии в оккупационных органах, громкое убийство Кубе все же стало вторым и последним примером ликвидации такого высокопоставленного немецкого чиновника на местах во время Второй Мировой. Эта же книга будет интересной только для тех, кто глубоко в теме. Есть куда более структурированное исследование убийства Кубе, Вячаслав Селеменев, Виктор Шимолин - Охота на палача, лучше к нему и обращаться.