Дерево жизни

Суетливо подсаживая Михайлову в седло, он смущенно бормотал:
– Вы не сомневаетесь насчёт хвоста. Конь натуральный. Эта порода такая. А я уж пешочком. Гордый человек, стесняюсь на бесхвостом коне ездить. Народ у нас смешливый. Война кончится, они все дразнить будут.

Партизан, держась за стремя, шагал рядом с конем капитана; подняв голову, он вдруг заявил:
– Я раньше куру не мог зарезать. В хоре тенором пел. Пчеловод профессия задумчивая. А сколько я этих фашистов порезал. – Он всплеснул руками. – Теперь я злой, обиженный.

Начальник курсов сделал замечание капитану за то, что он так мало внимания уделяет Михайловой.

• Ведь она же хорошая девушка.
• Хорошая для семейной жизни. - И неожиданно горячо и страстно капитан заявил: - Поймите, товарищ полковник, нашему брату никаких лишних крючков иметь нельзя. Обстановка может приказать собственноручно ликвидироваться. А она? Разве она сможет? Ведь пожалеет себя. Разве можно себя, такую…

Большая радость для человека - уютная нежность чаепития.

"Кипяток"

Какие чудесные платья висят за этими прилавками. Великолепие цветущих садов запечатлелось на их тканях, лёгких, как дуновение озерного ветра. А что, если ножку вон той девушки, вон той, которая покупает терку, засунуть в этот золотой чулок? Что вы тогда поделаете со своим сердцем? Купите гитару и перекладывайте шумы своего сердца на музыку.

Я знал одного скрипача. Двое суток без перерыва разучивал он трудный пассаж. В пылу не заметил, как от трения струны нагрелись, задымились и вспыхнули. Скрипка сгорела, но пассаж был разучен. Этот человек понимал искусство. Искусство - труд!.

"Необыкновенные приключения Акима Курячего, а так же мелкие подробности из его ничтожной биографии"

Торговля Курячихи расцветала благодаря буланому жеребчику и авансу натурой, выданному Акиму.
И когда станционный стрелок хотел оштрафовать её за незаконную торговлю, она стала кричать ужасным голосом на весь базар о том, что её преследуют за сан мужа, и, устрашившись политического конфликта, стрелок отступил.

Совсем неплохой тенор был у Акима Курячего.
Но большой талант жил в маленьком человеке. Он задавил у Курячего рассудок и оставил ему надменность, чванливость и жульническое умение отлынивать от работы.
Курячий думал: если он по вечерам ласкает наши уши своим пением, так мы этими ушами будем закрывать себе глаза на его поведение.

"Необыкновенные приключения Акима Курячего, а так же мелкие подробности из его ничтожной биографии"