Роман императрицы. Екатерина II. Вокруг трона. Сын Великой Екатерины. Павел I

Казимир Валишевский - известный польский историк, публицист и писатель, большую часть жизни трудившийся во Франции; отмечен наградой французской Академии наук "за большой вклад в современную историографию". Более 30 лет он изучал историю России XVI-XIX веков. Валишевский работал в архивах Петербурга, Парижа, Лондона, Берлина и Вены. Результатом этой работы стала серия книг "Происхождение современной России", вышедшая во Франции в период с 1892 по 1925 год. В настоящее издание, содержащее много...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

949 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,0

3 оценки

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 28

Рецензии

olgavit11 октября 2023 г.
"Я нравилась, и в этом была моя сила"
Казимир Валишевский - поляк, который жил и работал во Франции, но писал о России. Его романы о придворной жизни династии Романовых в конце ХIХ века пользовались огромной популярностью у французов, книги расходились большими тиражами, а в самой России о писателе узнали позже, после 1905 года. Царь Николай II был почитателем Валишевского, однако многие историки и тогда и позже обвиняли автора в том, что он не пользуется истинными фактами, что его произведения изобилуют слухами и легендами, салонными анекдотами, что он многое приукрашивает, делает ошибочные выводы. Сам же писатель в Предисловии к данному изданию дает понять, что весь сюжет основан исключительно на реальных событиях, а легенды он использовал лишь для того, чтобы воссоздать картину описываемого в книге периода.
Сложно сказать кому писатели - историки и околоистроки, исследовавшие царский дом Романовых уделяли еще столько внимания, сколько Екатерине II ( только если Петру I и возможно Николаю II), натуре сложной и противоречивой. Она вышла из небольшого немецкого княжеского рода и была предназначена в жены мелкому князю, а стала русской императрицей, вошедшей в историю, как Великая. Если вы думаете, что после прочтения удастся понять "трепетную душу" главной героини, то навряд ли. Описывая внешность или же характер царицы, автор прибегает к воспоминаниям современников, а здесь, как известно "сколько людей, столько мнений".
Окружение, а под ним понимаются , как друзья, так и недруги, не только по-разному описывали добродетели и недостатки Екатерины, но и ее внешность. Льстецы видели ее высокой и статной, сравнивали с Клеопатрой. Понятное дело, что эталоны красоты с той поры претерпели огромные изменения, но до нас дошли портреты царицы и мы сами можем судить насколько такое сравнение верно. С остальным дело обстоит сложнее, автор мечется, то признавая императрицу дамой недалекой, то вдруг приходит к выводу, что она обладала философским мышлением, гибкостью и практичным умом. То Валишевский описывает правительницу, как мать родную для своего народа, рассказывает, насколько ее почитали простые люди, а немногим далее пишет о жестоких наказаниях, которые применялись к крепостным, полнейшем бесправии народа. То он считает, что одним из главнейших достижений императрицы стало то, что ей удалось стать русской по складу чувств и мыслей, то подчеркивает, что германское происхождение постоянно давало о себе знать. Или вот, например

Ей, нравилось- или она делала вид, что ей нравится- общество писателей, ученых, художников. Она любила- или думала, что любит-книги, произведения живописи, ваяния, архитектуры
Подобный подход ко всему, характеру Екатерины, ее познаниям в науках, искусстве, политике, отношению к религии, окружению, родным. Сложилось мнение, что автор сам запутался, рассказывая о своей героине и не совсем понятно по какому принципу он называет воспоминания одних "сущими бреднями", а других "беспристрастными".
Первая часть романа, повествующая о рождении и младых годах Екатерины построена линейно, события развиваются последовательно, хотя не без «забегания вперед». Вторая и последующие разделены на темы и рассказывают о периоде правления Екатерины Великой. Здесь уже начинается перепрыгивание по датам, что вносит своего рода сумбур для тех, кто, как и я) любит, когда все по полочкам.
Казимиру Валишевскому удалось охватить практически все стороны жизни императрицы. Скучно было бы читать только о внешней и внутренней политике, проводимой тогда в стране, о Екатерине-правительнице, чтобы книга пошла в народ, требуется сдобрить ее сценами из личной жизни государыни-матушки. Тема фаворитизма ненавязчиво звучит в каждой главе, но не как сплошная оргия, без "выпячивания" и "смакования" подробностей, сдобренных слухами, которые сопровождали личную жизнь Екатерины II, как оказалось, еще до ее рождения)
В целом довольно неплохо, стоит отдать должное автору за огромную работу по изучению архивных документов, но есть сомнение, что еще раз вернусь к творчеству Казимира Валишевского.
Читать далее
27
555
Sharmelka21 марта 2021 г.
Это конечно не учебник истории - очень уж небрежен автор в выборе первоисточников, очень уж смел в своих предположениях. Но исторические анекдоты, забытые тайны, бытовые детали и рассказ об отношениях людей создают атмосферу эпохи, и это захватывает.
Первая часть, жизнь Екатерины от рождения до коронации написана именно так - живо, интригующе, скандально. Достоверно? Вряд ли. Слишком мало точных сведений о жизни Екатерины в это время. Но все что есть, а так же слухи о происхождении Екатерины, личной жизни Елизаветы, болезнях Петра и шалостях его жены собраны и представлены читателю.
Екатерина взошла на престол - и вот оно, раздолье для историка, почти каждый шаг её зафиксирован, свидетелей ее успеха много...
Но тут мой забавный сплетник Казимир Феликсович ударился в философию, и решил не много не мало рассказать какой была Екатерина, дать ей краткую и исчерпывающую характеристику. Для этого Валишевский взял множество свидетельств современников и исходя из них рассказал, что...Она была царственно высокой. Но возможно небольшого роста. С голубыми глазами. А может синими, или даже карими. Худощавой и склонной к полноте. Более того, в некоторых источниках о ней писали как о молодой женщине, в других как о старухе. А потом автор перешел к нравственным качествам Екатерины II, и нашел еще больше противоречий.
Мне кажется странной его попытка найти для каждой черты характера Екатерины одно единственное определение. Была ли она демократом? Умницей? Образованной женщиной? Умным политиком? Женщиной, чтящей семью? Развратницей? Все ее поступки подвергаются очень суровому разбору, и мне кажется разбору совершенно бессмысленному.
Пожалуй, если бы мне пришлось подбирать характеристику Екатерине, я бы выбрала слово "изменчивость". За свою долгую и очень бурную жизнь она была очень разной, всегда быстро приспосабливалась к обстоятельствам, никогда не цеплялась за правила и нормы, легко изменялась и изменяла. Девочка пуританка, юная вольтернианка, царица-узурпаторша, императрица, сделавшая фаворитизм почти официальной должностью - это всё она, но в разное время. Невозможно найти ни одной неизменной черты, ничего нет, что не стерлось, ни исказилось бы со временем.
В рассуждениях о характере императрицы мне интереснее не Екатерина, а сам автор. Интеллигент 19 века, европеец, поляк. Его взгляд на Россию скован европейскими представлениями о правильной политической жизни и мифами о России. В России нет общества, утверждает он, и всего лишь потому что нет той, привычной ему общественной жизни, привычных ему атрибутов. Русский народ кроток, терпелив и царелюбив, уверено заявляет автор, и тут же рассказывает о непрекращающихся бунтах.
Когда же Валишевский начинает говорить о политике Екатерины II, то в нем говорит в первую очередь поляк. Он пытается быть беспристрастным, но отрешиться от боли своего народа так, как он отрешился от проблем тех же турок, с которыми воевала Екатерина у него не получается.
Да, о романах императрицы тоже будет, но к чести автора должна сказать, что он не стал поддерживать совсем уж скандальные слухи о её личной жизни. Скорее он осуждает фаворитизм как разорительный и вредный для страны институт. В Екатерине он видит не распутницу, а женщину отчаянно жаждущую любви.
Читать далее
18
1,2K
serovad10 октября 2012 г.
Поистине, труд историка непостижим обывателю. Книга Казимира Валишевского про Павла первого получилась толще, чем издание того же автора про Петра первого. Хотя, казалось бы, эти две личности совершенно несопоставимы: Петр первый, тиран и диктатор, сделавший больший путь к величию России, чем все его преемники, и Павел первый, сумасброд, запомнившийся за четыре года своего царствования современникам своей исключительной
Историк Николай Павленко назвал Валишевкого бульварным писателем. Не стану здесь разводить дискуссию на эту тему, замечу лишь, что это уже вторая его книга, прочитав которую я сделал вывод – большего уже не напишешь, а историческая достоверность подтверждена другими источниками, которые я также изучал. В общем, получилась всесторонняя биография человека, где до мельчайшей подробности разобраны практически все его существенные (а иногда и мелочные) дела, а также история России этого времени.
Отдельно разбирается тема – был ли все-таки Павел сумасшедшим, как это было принято когда-то считать. И делает вывод – нет, сумасшествия в нем не было. Павел был просто человеком подозрительным, жестоким, вспыльчивым, необдуманным, недальновидным… список можно продолжать. Но именно это его и привело к трагическому концу – он, как шутили придворные в 1801 году, умер от апоплексического удара табакеркой в висок.
Читать далее
12
1,5K

Все рецензии

Цитаты

Lioka-zavrik-Miau10 апреля 2022 г.
Что весьма бы хорошо было, если бы государи решились прекратить взаимные их несогласия по примеру древних рыцарей на определённом для подвигов поле
2
61
Lioka-zavrik-Miau10 апреля 2022 г.
Подобно слову "курносый", он запрещает пользоваться многими другими словами, употребление которых по разным причинам оскорбляет его слух: например, слова "общество", "гражданин" и даже "отечество" подверглись запрещению.
2
52
Lioka-zavrik-Miau10 апреля 2022 г.
По свидетельству П. А. Валуева, двое из них составляли в это время проект Конституции: Платон Зубов, изучавший книгу Жан-Луи Делольма об английской конституции, и Державин, взявший за образец испанские кортесы. Панин, со своей стороны тоже пытался применить английскую конституцию к русским нравам и обычаям. "Который (из этих проектов) был глупее, - прибавляет автор заметки, - трудно сказать: все три были равно бестолковы".
1
128