Изгой. Крепость надежды. Темные времена. Наследие некроманта

— А ведь самый возраст для замужества! Что скажете, господин? — продолжал свое здоровяк, ничуть не смущаясь, отмечая мою немногословность.
— Точно, — согласился я и поспешно отвернулся в сторону, чтобы скрыть расползающуюся на лице улыбку.
— И ведь, что самое удивительное, так ведь и по титулу подходит. Ну не странно ли? И священник под боком все одно без дела сидит…
— Ага, — машинально кивнул я, и тут до меня дошло. — Что?! Что ты сказал?!
— По титулу подходит, говорю, — благостно повторил здоровяк. — Не странно ли?
— Рикар!
— А что Рикар? — деланно удивился здоровяк, разведя руками. — Я дело говорю.
— Дело?! Да ты никак женить меня вздумал?! Даже о священнике позаботился! — взорвался было я, но, заметив удивленный взгляд Али, осекся и продолжил почти шепотом: — Спятил?!
— Господин, о вас же забочусь, — несказанно обиделся Рикар. — Ладно я, пень замшелый, свое уже отгулял. А вы?
— А что я?
— Раньше каждый подол задрать норовили, а в последнее время на женщин и не смотрите вовсе! — выложил Рикар свой главный козырь. — А без ентого дела никак нельзя — такая тоска подступает, что и до удавки недалеко. Уж я-то знаю! Достаточно на гарнизонах насиделся!

Накинув на голову капюшон плаща, Ситас молча прошел через дверь и, не сбавляя шага, заторопился к виднеющейся вдали вывеске трактира. Он очень спешил — старый маг хорошо знал, что случается с теми, кто подводит Повелителя. Подгоняемый страхом, старик прибавил шагу, и вскоре полы его метущего землю плаща окончательно исчезли за поворотом.
Не будь Ситас столь напуган, то, несомненно, заметил бы слишком внимательный взгляд одноногого нищего, что притулился у стены в ожидании милостыни. Стоило сгорбленной фигуре в черном плаще удалиться, как нищий калека, к глубокому изумлению стражников, легко встал на обе ноги и помчался в противоположную сторону. Он торопился доставить известие, что седой старик уже в городе.

— Всю заразу выпустили. Рикар рану осмотрел и говорит мне: «Дело совсем плохо, старик, рану надо чистить». Вот мы и почистили, — хмыкнул Литас. — Прямо как в старые добрые времена, когда еще наемничали. Нож в пламени костра прокалили хорошенько и вскрыли рану с обеих сторон. А оттуда черная кровь так и поперла, знай вычерпывай. Подождали, пока чистая кровь не пойдет, затем почерневшее мясо срезал и, да заново перебинтовали.
— Отрезали от меня кусок мяса? — сглотнув, переспросил я. — И я не проснулся?
— А вы и не спали. В беспамятстве лежали, ровно померли. Пока рану чистили, вы, господин, и не шевельнулись даже. Рикар все проверял — дышите еще, аль нет. Обошлось.
— Спасибо, — поблагодарил я и, представив себе, как от моего плеча срезали куски плоти, передернул плечами.

Рикар ткнул меня локтем в бок и глазами указал на Койна, который при свете факела недоуменно рассматривал что-то в воде. Вот он наклонился, пошарил руками под водой и вытащил оттуда оленью кость с остатками свисающих жил. Лоб гнома пошел складками от напряженного раздумья, взгляд перескочил с кости на крутящееся в воде сморщенное яблоко.
— Ну вот, и с кормежкой коротышек проблема решилась, — прокомментировал увиденное Рикар. — Из этой кости знатный бульон выйдет, а вон еще и подгнивший корень плывет — самое то, чтобы бульончику остроту придать.

Местность изобиловала оврагами и лощинами, изредка попадались скрытые под снегом валуны, трижды пришлось перебираться через один и тот же дико петляющий широкий ручей, скованный коркой льда, на которой скользили копыта лошадей. Ручей следовал в том же направлении, что и мы, но постоянно петлял, резко уходил в сторону и вновь возвращался, чтобы пересечь нам дорогу. Я мог поклясться, что в паре мест ручей проложил свое русло по склонам холмов, и вода спокойно бежала вверх по склонам и, не меняя скорости течения, сбегала вниз. Такое наплевательство на законы природы заставляло напрягаться в ожидании какой-нибудь пакости от необычного ручья, и когда его русло под резким углом ушло на северо-запад, мы все облегченно вздохнули