Спин

Папаша Джейсона и с виду не сахар, и на вкус. Крупный, крепкий, плечи широкие, вспыхивает легче керосина, угодить ему крайне трудно. В выходные, когда дома, носится грозой, гремит громом и мечет молнии. Мать как-то сказала, что он не из тех, чье внимание приятно.

Ars moriendi ars vivendi est — умение умирать составляет искусство жизни.

- Время — полезный рычаг. Но активный ингредиент — жизнь. Жизнь в общем, абстрактном смысле. Размножение, эволюционное развитие, усложнение, разветвление… Жизнь стремится заполнить трещины, срастить разрывы, стремится к выживанию самыми неожиданными способами. Я в неё верю. Она крепка, упряма.

Имена - как одежда. Или мы их носим, или они нас несут.

Много ли тебе нужно знать о Луне и звёздах, если вся твоя жизнь сосредоточена на добывании биомассы для прокормления себя и своей семьи?

Когда люди понимают, сколь велика Вселенная и сколь коротка наша жизнь, сердце их вопиет. Иногда это вопль радости. В случае Джейсона, например. Этого я в нем не могла понять, его дара восторгаться. Но большинство из нас вопит от ужаса. Ужас перед исчезновением, ужас перед своей незначительностью. Уж там к Господу ли вопием или просто вопим благим матом, чтобы заглушить молчание.

Вранье не поддается пониманию, сказала Молли, когда мы в ногу шагали по старинному, побелевшему от соли променаду, пока не поймешь мотивацию вруна.

Фантазии, сказала однажды Диана, – это одичавшие метафоры.

Но Саймон с Дианой соблюдали кодекс НЦ: подставляли другую щеку. Чуть не заулыбали его до смерти. В буквальном смысле. Еще один ласковый всепрощающий взгляд, и Эд загремел бы в кардиоцентр.

Танец деревьев на ветру – на самом деле музыка, но такая низкочастотная, что человеческое ухо ее не улавливает: ствол дерева гудит басовой нотой, ветви выводят мелодию тенором, веточки подсвистывают на флейтах-пикколо.

То была зима наших надежд, и мы пережили ее, взирая в будущее с безрассудным оптимизмом.

Любые, даже самые банальные речи между друзьями или любовниками имеют собственный ритм, гладкий или рваный, и проникают глубоко, словно воды подземной реки, даже если обсуждаются самые тривиальные темы.

У него было крепкое рукопожатие и медовый южный акцент: гласные гладкие, как полированное дерево, согласные солидные, как визитные карточки.

Слова - якоря, которыми память пытается удержаться в виду бкрега, чтобы шторм не унёс её в открытое море.

Она не хотела тебя обижать. Это своего рода жест. У нее теперь что ни шаг, то жест.

Нам со студенткой-второкурсницей Кэндис Бун очень нравилось признаваться друг другу в любви. Пока не надоело.

Одевать ее в лохмотья — все равно что прятать прожектор под соломенной шляпой.

Я чувствую себя как неоновая реклама на пустом здании. Снаружи сияет, а внутри ничего.

Каждый боится что-то утратить.