Две женщины

Я ревновал, я сознавал свое ничтожество, я глупо дулся и глупо раболепствовал – и все-таки непреодолимая сила влекла меня к ней – и я всякий раз с невольной дрожью счастья переступал порог ее комнаты.

Сладко быть единственным источником, самовластной и безответной причиной величайших радостей и глубочайшего горя для другого – а я в руках Зинаиды был как мягкий воск.

Наконец, я встал, на цыпочках подошел к своей постели и осторожно, не раздеваясь, положил голову на подушку, как бы страшась резким движением потревожить то, чем я был переполнен…

Ракитин. Скучать с друзьями – ужасная вещь: вам ловко, вы не стеснены, вы их любите, злиться вам не на что, а скука вас всё-таки томит, и сердце глупо ноет, словно голодное.

Наталья Петровна. Вам, должно быть, часто с друзьями скучно бывает.

Ракитин. Как будто и вы не знаете, что́ значит присутствие человека, которого любишь и который надоедает!

У меня не было первой любви,... я прямо начал со второй.

Десять раз сряду прочел я слова: «Юлий Цезарь отличался воинской отвагой»  — не понял ничего и бросил книгу.

Для покоя друзей порядочный человек должен уметь иногда пожертвовать... своим удовольствием.

Ах, Аркаша, как будто ты не знаешь, о чем я вздыхаю!

Это ничего... Это пройдет. Вот уж оно и прошло.

Славная малина! Какая алая... а твои щеки еще алей.