Король Артур. Приключения в разных временах

Люблю июнь - месяц, который начинается для меня всегда одинаково - с дня рождения мамы. В июне родилась и я. Июнь - это еще такое приятное тепло, без того иссушающего июльского зноя, без грустных августовских предчувствий о непременном приходе к нам осени. Июнь - начало каникул. Потому неудивительно, что я бы тоже вслед за героями книги не отказалась бы продлить этот чудесный месяц на лишний денек.

Июнь - призрачное, такое обманчивое обещание скорого счастья. Никогда почти не сбывается, но упорно продолжаем верить. Как верим и в историю, рассказанную Джоном Пристли. Для меня он всегда был замечательным драматургом, пожалуй, им и останется в памяти, но и проза неплоха: подарить взрослым прелестную сказку о любви дорогого стоит.

Тридцать первое июня случаются чудеса: не ждешь совсем, а случаются, приходят исподволь, чтобы навсегда и окончательно нарушить привычное течение жизни, чтобы бросить в водоворот приключений, от которых захватывает дух, от которых замираешь от восторга - веря и не веря одновременно в происходящее. Прошлое тесно переплетается с настоящим, "всамделишное" - с вымышленным, юные прелестницы сами находят себе принцев (пока те в долгих раздумьях), вынуждая последних сразиться на турнире за сердце и руку прекрасной дамы (почти незнакомки, ведь девушка-видение из волшебного зеркала тебе действительно пока не знакома, но только пока) с другими рыцарями и победить кровожадного дракона. А как вы хотели - за счастье всегда надо побороться.

Повесть Пристли в итоге стала для меня этакой очаровательной и в меру легкой зарисовкой о путешествиях во времени, пространстве и мирах, о силе настоящих чувств, которые не подвластны ни времени, ни расстояниям.

К подлинной любви у автора вопросов нет, к ней он относится серьезно и тому же, видимо, учит ми своих читателей. Устои же и нравы современного общества он подвергает беспощадной сатире: самодурство руководителей, нелепое раболепие сотрудников, некомпетентность специалистов, глупость толпы и масс и прочее, и прочее - у артуровских времен и нашего времени до неприличия оказывается слишком много общего. Пристальный взгляд Пристли четко фиксирует замеченные недостатки, а вот заметить ли их читатель - вопрос большой. Оценки произведения на ЛЛ этот факт отчасти и подтверждают. За смехом - а повесть действительно местами юморная - их можно и не заметить, сконцентрировавшись на ванильной оболочке: Он и Она находят друг друга вопреки всему (обстоятельствам, недоброжелателям, разнице социального слоя). Что может быть круче?! Но разве лишь об этом хотел поведать нам автор? Что-то сомневаюсь...

Самой яркой сценой книги по праву считаю ту, в которой заколдованный начальник одного из главных действующих лиц был превращен в дракона. Его почти никто не узнал. Мало ли, какой-то дракон. Его узнала только помощница-секретарь и тут же живо принялась стенографировать его поручения: служба. знаете ли...

4/5 Повесть показалась слишком стремительной. За такое малое количество страниц трудно по-настоящему раскрыть характеры. Хотелось бы узнать больше и про Сэма, незадачливого художника из рекламного агентства, и про милую Малисенту, так смело отправившуюся на поиски суженого, невозможно забыть шефа, секретаря, буфетчицу... Они заманивают в свой мир, по сути так ничего и не объясняя...

31 июня - самая честная дата в литературе. Потому что её не существует. Странно, что Пристли выбрал именно несуществующий день. Ведь всё, что действительно меняет человека, обычно тоже невозможно заранее вписать в календарь. Мы привыкли считать реальным только то, что можно измерить, отметить датой, вписать в календарь. Всё остальное автоматически отправляется в область фантазии. Но ведь самые важные вещи часто именно такие. Их нельзя заранее назначить на определённый день. Они просто однажды случаются. 31 июня становится не ошибкой календаря, а символом того пространства, куда не добирается обычная логика. Туда, где невозможное не отменяет реальность, а оказывается её продолжением. Поэтому эта повесть совсем не воспринимается как лёгкая сказка. За внешней простотой чувствуется разговор о вещах, которые гораздо больше самого сюжета. О времени. О выборе. О случайностях, после которых жизнь уже становится другой. Многие прочитанные книги заканчиваются на последней странице. А есть любимые, которые начинают распадаться на отдельные мысли. "31 июня" - одна из них. Здесь отзыв можно писать не на книгу, а почти на каждое предложение. Так что это только начало.) ("Можно вообще не читать книги. Прочитал одну и препарируешь каждое предложение." (с.) Моя) )) Всем спасибо!)

Удивительное дело: случайно выбранная книга оказалась одной из любимых в детстве. Поняла я это, когда Балин попал в замок Карбонек и проник в комнату, где хранились Святой Грааль и копьё. До этого момента думала, что узнаю события и героев просто потому, что всем нам знакомы легенды о короле Артуре. Но как только Балин переступил порог запретной комнаты, я словно снова стала десятилетней девчонкой, у окна, при свете уличного фонаря лихорадочно, пока родители не заметили, что не сплю, дочитывающей историю о не узнавших друг друга братьях. Оказалось, что отдельные фрагменты помню дословно, и слова Мерлина "Вы нанесли Плачевный Удар" отзываются раскаянием, как будто я и есть несчастный Балин. Эхо детской эмпатии, когда герои этой книги казались реальными людьми, которым судьба щедро отсыпала приключений, страданий и любви. После этого даже стиль изложения не мешал (но и не помогал). В детстве, видимо, монотонность изложения не смущала, а традиционные для волшебных сказок элементы в языке и структуре срабатывали чётче. Тогда мне казалось, что эти истории - о верности в любви и дружбе, об отваге и благородстве.

Сейчас больше удивляло сочетание христианских мотивов и волшебства, милосердие к врагу как непременный атрибут рыцарства, отсутствие разделения подвигов на малые и великие (с одинаковым энтузиазмом рыцари бросаются на поиски собачки и в бой за жизнь прекрасной дамы), честность рыцарей перед собой и готовность следовать судьбе, каким бы печальным ни был итог (предсказанный и заранее известный герою). А ещё - стойкость, с которой рыцари переносят несправедливые слова, и мальчишеская горячность короля Артура.