Metroland

Рубрика: «Сестра опять что-то подсунула».

Я домучала мушкетёров! И вот, как водится, сразу — в омут с головой в новый "шедевр", заботливо подпихнутый сестрой в библиотеке. Почему? Потому что на обложке было: «интеллектуальный бестселлер, который читает весь мир». А мы, как известно, любим проверять, насколько «весь мир» готов к правде.

Начало книги вообще напомнило мне, будто в корявом переводе пишут«Хлеб с ветчиной». Всё какое-то рваное, бессвязное — вечные споры, вечные думы из разряда абы да кабы, и всё это густо сдобрено пубертатным зацикливанием на сексе. Прямо философия нижнего белья.

На 52-й странице из 300...

Пока история о двух озабоченных мальчишках-одноклассниках, которые отчаянно пытаются разобраться в тонкостях соития. Но при этом в каждом прохожем мужчине подозревают насильника, угрозу или даже символическую кастрацию. И вот я сижу, читаю и думаю: триста страниц — это тоже намёк? На что? На изнасилование моего терпения?

Видимо, чтобы читателю сразу стало ясно: тут будет глубоко.

Ну да, глубоко... в пубертат.

А потом — взросление. У одного жизнь, у другого философия. Но никуда не уходит главная мысль книги: секс, секс, секс.

Сначала — где найти первую. Потом — как отличить феминистку от "нормальной". Потом — жена, ребёнок, и герой всё ещё мучительно размышляет: "А может, поискать кого-то на стороне? Или вот эта вот кроватная рутина — это и есть семейное счастье?"

В середине книги появляется мат — как художественный приём - не зашёл, а как крик души от осознания, что 300 страниц жизни героя проходят мимо - очень даже. Вместе с твоим временем.

Я всё ещё не поняла, где тут интеллектуальный бестселлер. Потому что, кроме французских сносок и пары надуманных размышлений, от "интеллекта" в книге только лёгкий запах чесночного багета.

Обложка клялась: «одно из лучших описаний семейного счастья».

Смеялась я в голос.

Итог:

Это книга, в которой герой взрослеет, но так и не вырастает.От пубертата до супружеской постели — всё под соусом «а может, смысл жизни — это всё-таки секс?». Чтение изматывающее и вызывает один главный вопрос: а ради чего всё это было?

Сестре — отдельный респект.

Следующую книгу пусть подпихивает с фразой: «Не читай, если не хочешь снова страдать».

Пы.Сы. Добавлю читающих котиков)

Разве что не детство отрочество юность, а юность, young adult и зрелость.
Но смысл в том же. Мы смотрим на то, как (верно подмечено в аннотации) человек меняет мир и мир меняет человека. И непонятно, кто победил. Я ставлю на то, что в данном случае произошла ничья.

Книга-жизнеописание от лица главного героя о нем и его друге Тони. Как эволюционировали их характеры и взгляды на жизнь с детства и того момента, как их пути по жизни разошлись. Так же отношения главных героев немного напомнили отношения Кирсанова и Базарова, хотя, в каком-то смысле у Барнса нет никакого поколения отцов. Тут есть только дети с наивным взглядом на мир и желанием жить и творить и огромная вселенная, которая хочет их подавить, подмять под себя, подвести под одну гребенку.

Хочу отметить, что этот Барнс, наконец, понравился мне, в отличие от предыдущих его опусов.

Сначала хочу сказать большое спасибо всем людям, которые сумели таки продвинуть товарища Джулиана на главную стену. Заинтересовался. Прочитал. Оценил. Понравилось.
"Метроленд" - роман, ставший для меня своего рода краеугольным: и герои близки, и возраст тот же, и идеи автора отнюдь не глупы. В общем, прочитал и умилился. Мистер Барнс пишет о взрослении, о мечтах, о обретении себя,о борьбе между ценностями традиционными и альтернативными, о поиске второй половинки, о том, как вообще бывает в жизни с большинством людей, и, конечно же, о выборе. Извечный вопрос это или то постоянно стоит перед героями книги, и им надо только выбрать, а ведь как сложно. Рекомендую книгу всем людям на распутье, всем, кто вечно чего-то хочет, но не может определить чего или же определился, но не может начать, всем тем, кто ценит жизнь такой, как она есть, без всяких заморочек на псевдоценности и тп.
Вердикт: 8 из 10 (Не всем, но для многих!)

Очередной микро-роман от писателя решившего переосмыслить бизнес модель А. Дюма, который, как известно, получал деньги за количество строк в тексте, в то время как Дж. Барнс продает повести с апломбом и ценником полноценного романа.

Но, поминая анекдот из прошлого, смело можно сказать, что люди не только мороженное едят по разному, но и проявляют свои предпринимательские жилки. Хотя иногда так и подмывает сказать, что кое-кто «мамкин бизнесмен».

Вместе с тем, могу сказать, что произведение-то не плохое, особенно если его сопоставлять с романом «Над пропастью во ржи» (1951) Дж. Сэлинджер. Добротный представитель романов о взрослении, где раскрывается и бунтарство, и поиск пределов допустимого, а с ними и принятие, осознание ответственности перед другими.

Важно отметить, что в книге затронуты не только темы дружбы (в широком смысле), необходимости учиться отпускать, но и желание спокойствия, тишины. Своего рода попытка побега от обезумевшей толпы с ее низменной природой.

Особое место в произведении занимает метро, которое, как и поезд в романе «Анна Каренина» (1878) Л. Н. Толстой, символизирует прогресс, врывающийся в жизнь обывателей, прорывая ткань застывшего времени, выгоняя людей из привычного быта, словно из кинозала при просмотре ленты «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» (1896) реж.: Огюст и Луи Люмьер.

Пять из шестнадцати, меньше трети. Обычно, встретив своего автора, читаю у него все, до чего могут дотянуться. Джулиан Барнс в личной табели о рангах в статусе гения, но с ним довольно книги раз в год-полгода. Его романы как гномий медленный хлеб, сытости от которого хватает на долгую дорогу, а переедать и в голову не приходит. Барнс не для удовольствия и развлечения. Он чтобы находить точку внутреннего равновесия и настраивать свое звучание на резонанс с мировой гармонией. Спокойно, просто, без надрыва.

"Метроленд" дебютный барнсовский роман. Написан в восьмидесятом, принес автору премию Сомерсета Моэма и стал визитной карточкой в большой литературе. Очень простая вещь. В ней ни постмодернистских изысков "Истории мира в 10, 1/2 главах", ни щемящей горькой нежности "Глядя на солнце", ни оглушительной окончательности "Предчувствия конца", "Простой истории". Написанная от первого лица, хроника взросления в трех главах, каждой из которых соответствует жизненный этап: подросток, юноша, мужчина.

Событийный план сдержанный, чтобы не сказать скудный. Подростки убеждены в собственной исключительности, мечтают о том, как мир ковром ляжет им под ноги, ничего пока толком из себя не представляя. Юноши пробуют жизнь на вкус, находя его приятным, хотя не без горчинки, и понемногу избавляются от иллюзий. Молодые люди в первой поре зрелости понимают, что можно (и нужно) быть счастливыми даже не совершив ничего эпохального. Учатся принимать жизнь и себя такими, какие есть. Простая цельная история, в которой, однако, уже слышен голос будущего Барнса: философа, утешителя и утишителя скорбей. Иногда неожиданно смешного.

Я очень рад, что эта книга мне попалась именно в двадцать.

И не потому что в девятнадцать было бы "еще рано", а в двадцать один "уже поздно". Просто какой-нибудь двадцатипятилетний я непременно бы вручил ее себе в начале третьего десятка, как сейчас я дарю своей четырнадцатилетней сестренке "Над пропастью во ржи".

В Метроленде нет изысков: ни лихо закрученного сюжета, ни нестандартных героев, ни глубинных драм - ничего такого. Даже эпоха, эти, казалось бы, нафаршированные событиями, переломными моментами и политическим психозом десятилетия, даже она остается где-то на фоне, почти за кадром, прикрытая во многом обычной жизнью во многом типичного парня. И в этом, пожалуй, едва ли не главная ценность книги. Нормальная жизнь редко становится предметом интереса литераторов - но именно таких книгах многие могут отыскать себя, а иногда - и ответить на некоторые личностные вопросы.

Барнс дает прекрасную трехтактную историю. Первый толчок - тебе едва пятнадцать, в твоей голове - целый мир детских еще фантазий, игр, ребячества и, конечно же, охота за теми запретными, едва ли не сакральными знаниями, которые будто бы могут сделать тебя взрослым. И голова полна дивными французскими стихами, и ты вроде бы еще ничего не понимаешь - но тебя уже тянет иронизировать, насмехаться над забавными ритуалами социальной жизни, эпатировать. Срывать покровы с ребячьим еще хохотом, не понимая подоплеки всех этих странных правил и процедур.

И тут - такт второй - тебе двадцать, и природа взрослого перестает быть загадочной или же манящей. Скорее напротив - мощный юношеский максимализм волной бьется о замшелые скалы консерватизма и "правильных", традиционных схем развития биографии. "Как надо", "как принято" становятся едва ли не злейшими врагами, а сердце с великим удовольствием и охотой отдается левым идеям - тем самым романтическим идеалам свободы, равенства и справедливости, подмятых капитализмом его грузным экономическим седалищем. Ты прогуливаешься - да нет же, фланируешь - парижскими улицами, посвящаешь себя возвышенному и земному: любви платонической и телесной, beaux arts и алкогольно-никотиновым прелестям, диалогам о социальном и о плотском. И смысл твоей жизни лишь только начинает собираться, кубиками лего складываясь из твоих опытов и практик, друзей и любовников, книг и музыки, сигарет и пустых бутылок, городских улиц и небольших съемных квартир.

Конечно же, шаг третий обрушивается на тебя всей тяжестью тридцатилетия. И будто бы время еще только строить планы на грядущее, но уже понимаешь - пора бы и подвести некоторые итоги. Особенно - когда ты встречаешь своих спутников первого и второго этапов. Кто-то, расслабившись еще в начале пути, загруз в болоте банального консьюмеризма и ритмичной двухтактной жизни "дом-работа". Кто-то, манящий силой и энергией, задором и огнем в глаза в твои двадцать, всего через десяток лет кажется нелепым революционером, незрелым мальчишкой, не сумевшим вовремя переосмыслить те яркие идеологические игрушки, что свалились в руки в разгар юности. И где же тогда ты, вроде бы понимающий все опасности общества потребления - но при этом счастливый в своем небольшом уютном мирке брака и работы?

Барнс прекрасен тем, что у него нет попечительски-раздражающих ноток критики либо же снисхождения. Это ведь право каждого - выбирать свои ритмы и свои очки для этого мира. Вырваться из типичной схемы - далеко не значит стать выше нее или оказаться счастливым, ведь, друзья мои, протест - такая же часть системы. Но и быть в самой системе и следовать ее правилам - даже осмысленно - не значит отказаться от своего Я, от устремлений и целей, от мечты или от веры. Просто это рациональный выбор - осознанно оставаясь в определенных рамках, получаешь некую свободу выбирать тот набор правил, по которому на поле этой жизни можно играть.

Нет правых, и нет неправых. И, что самое потрясающее и, возможно, самое обидное в этой жизни - что никто не даст тебе гарантии счастья и удовлетворенности жизнью от выбора того или иного пути.

Это книга о взрослении в далекие 60-ые. Понимаю, что в целом этот роман - о взрослении в любое время. Интерес к противоположному полу, к сексу, а также "эти занудные взрослые, которые ну совсем не понимают нас" - это ли не о всех временах и народах? Все дело в том, что со мной все же не случилось "узнавания": я никак не могла представить себе, что такие люди, как наши герои, все-таки есть на самом деле. Да и себя саму такой я почему-то не помню. Возможно, все потому, что не было в моей жизни такого друга, с которым я бы прошла "огонь, воду и огонь с водой в медных трубах"?
Особенно сложно мне дался временной период 15-16 лет, когда герой предстает пред читателем первооткрывателем мира (в котором оооочень важное место - по его мнению - занимает секс). Именно отсюда произрастает его интерес к культурному наследию.
В 21 наш герой уже не мальчишка - ему повстречалась та самая (француженка!), с которой интерес к сексу переходит из теоретической в практическую плоскость. Есть еще Париж, дипломная работа... Мне показалось, что эта часть написана лучше всего.
В 30 лет "не мальчик, но муж" обрастает семьей, и у него есть практически все, о чем может мечтать тридцатилетний. Но ведь не зря он думает об этом в бессонные ночи, мысленно пробегаясь по своему "списку"? Счастлив ли он, тот, что еще несколько лет назад был уверен, что сам принимает решения, касающиеся его жизни?
Книга дает много тем, над которыми можно подумать, но они не кажутся такими уж важными.
Роман, наверное, неплохой, но для меня он ничего не дал, скорее, оставил равнодушной.

Я влюбилась. Влюбилась в мудрую простоту "Метроленда", в гул подземных поездов, тихий шум улиц и простое мещанское счастье, за которое не стыдно. Герои в свои семнадцать сразу показались мне близкими по духу, напомнив нас с лучшей подругой: они цитируют Рембо и Бодлера, считают, что искусство и красота превыше всего, а все остальные этого просто не понимают. Они ни за что не хотят жить как их родители: телевизор по вечерам, воскресные поездки к вредным родственникам, воспитание детей, - все это чудовищно рутинно по их мнению, и я согласна с ними. Пока. Еще они много думают о сексе, любви, девушках и их классификации. Будущее кажется смутно прекрасным, полным искусства, свободной любви и развлечений. Кажется, что все точно изменится просто потому что вырастешь, хотя никаких предпосылок к этому нет.

Но не всем, далеко не всем дано и суждено быть Художниками, не такими как все, чуть голодными и бросающими вызов этому миру. Если честно, не дано это ни Крису, ни Тони. Но что в этом плохого?! Юность, Париж, случайные связи - все это хорошо и даже необходимо в определенный период жизни, но по меньшей мере инфантильно делать это стилем и стержнем существования, если только это не твое призвание. Некоторые видят в остепенении Криса тихую провинциальную трагедию, мол, стал домашним клопом; таким, каких всегда презирал и каким боялся стать. А по мне так он счастливый человек, счастливее многих, особенно бесцельно мятущихся.

Он любит свою жену, детей, работу, ухоженный сад и воскресные шоу по телевизору. Ему все так же нравится заниматься любовью с женой, и в отличие от Тони его не тянет все время менять партнерш, просто потому что не хватает духа полюбить. Но ведь все это не значит, что он больше не помнит стихи Рембо и не ценит живопись лишь потому, что не ставит ее во главу всего- искусство важно, да, но это не все, ради чего стоит жить. И по-моему это верно: с возрастом отвлеченные, выспренные истины перетекают в реальные, более приспособленные к жизни. Картины и книги не могут оценить твою любовь, а люди - могут и жаждут. Крис понял это и ему хорошо, а презирающий его Тони - нет, и он злится, бесится, наезжает на повзрослевшего друга, все еще оставаясь в юном, псевдореволюционном и богемном восприятии жизни, но по сути - в одиночестве. Барнс доказывает, что бунтарь - не всегда сильная личность, черпающая жизнь до дна, а плывущий по течению - не всегда апатичное безвольное пустое место.

До безумия приятно вдруг встретить в литературе оправдание и подтверждение возможности простого обывательского счастья, которое почему-то принято презирать и принижать, считать ниже человеческого достоинства. И тем не менее, почти все так и живут, - истинных бродяг и революционеров, свободных от рутины удивительно мало, и в этом нет ничего плохого. Нужно уметь быть счастливым в любых приемлемых обстоятельствах; это тоже талант - быть хорошим мужем, отцом, садовником и журналистом. Не ныть, не жаловаться на рутину, скуку супружеской верности и вечернего телевизора.

Как глоток свежего воздуха после бесконечного нытья неудовлетворенных своей жизнью мещан, неспособных быть счастливыми. Я влюблена в простую и правильную жизнь Криса и Мэриэн. Редкий и вдохновляющий пример мерно-насыщенной семейной жизни. Разве стабильность и своя тихая гавань - это не то, к чему мы стремимся в конце своего пути? А такие как Тони вряд ли это когда-нибудь поймут и примут. Ну и ничего - у каждого своя дорога.

Джулиан Барнс – писатель, от которого никогда не знаешь, чего ожидать; в каждом своем романе он разный и все романы никогда не похожи друг на друга. «Метроленд» - роман-взросление двух друзей со времен школьной скамьи и до тридцатилетия. В дебютном романе Барнс показывает, что счастье для всех разное и что семейная тихая жизнь тоже может делать человека счастливым. Тогда почему люди так часто бегут от этого или пытаются всеми силами убедить себя в обратном?

Это наверно первый роман, в котором показана семейная жизнь, как она есть: дом в пригороде, жена, дочь, ипотека, две машины в гараже и непыльная работа в рекламном агентстве с 9 до 17; без драм и скелетов в шкафу, ревности, лжи и предательств.

Больший акцент повествования лежит на взрослении Кристофера Ллойда – парне-бунтаре из крепкого среднего класса, живущего в богатом пригороде и, который вместе со своим другом Тони презирают буржуа, читают Рембо, ходят в музеи и слушают классическую музыку с закрытыми глазами. Так они проводят свое свободное от школы время, до того момента, пока Крис не уезжает на полгода в Париж. Там Крис задумывается над вопросами смысла жизни и взрослеет не только физически, но и психологически. Он начинает понимать, что постоянно сменяющееся количество любовниц не приносит удовольствия больше, чем одна постоянная; что проводить время в одиночестве намного приятнее, чем проводить его за пустыми разговорами с кем-то. Настоящее взросление и становление личности всегда происходит быстрее и эффективнее вдали от дома. И вот так Кристофер отбрасывая бунтарские идеи, принимает мир таким, какой он есть, и находит свое такое тихое счастье.

Своим романом Барнс задает читателям вопросы на подумать: почему простое семейное счастье стало синонимом скуки, потери интереса, измен и глупости? Когда произошел сдвиг в обществе и это перестало казаться людям привлекательным, а стало походить на извращение? Почему чаще всего мы бежим от спокойного и рутинного, используя при этом слово "погрязнуть" в пользу чего-то нового и постоянно меняющегося?

Джулиан Барнс прожил 29 лет в браке и жил бы дальше, если бы его жена не умерла в 2008. "Метроленд" это роман про всех тех, кто отказался стремится к "шаблону" счастья, которое медиа постоянно пытаются нам навязать; тут Барнс не хочет как обычно нас подколоть, навешать постмодернизма за шиворот, нет, он встает на защиту всех тех, кто нашел счастье в быту, спокойное и тихое, и написал для них свой роман.

https://t.me/booksandall

Ох уж этот английский англицизм и французский галлицизм! Зарисовки трех этапов жизни главного героя: вот он, будучи юным школоло, на пару с таким же своим приятелем считает себя умнее всех и презирает окружающих, вот он, будучи в аспирантуре, зависает в Париже с бабами и так же презирает окружающих, а вот уже ему за тридцать, и он, женатый, проживает в той же глубинке, где и провел детство, но окружающих презирает при этом уже несколько меньше, так как у него классная жена. Свою речь при этом он обильно пересыпает французскими фразами, словно какой гибрид "Войны и мира" с профессором Выбегалло. Данный синопсис звучит довольно раздражающе, и в итоге все вышеперечисленное оказывается разрушительным для вполне приятной книги. Главный герой несколько противный; его закадычный кореш просто бесит. Тем не менее неплохо прописана ностальгия по подростковым временам и создается даже некоторый эффект погружения. Однако какого-то главного стержня книге отчаянно не хватает, и в итоге она получается ни то, ни се, не слишком милая, не слишком цепляющая, не слишком остроумная, не слишком интеллектуальная - все не слишком.
Ну выросли вы из надутого школия - один в полубуржуа, другой в полуконтркультурщика. И что? Нет, вы - не Пруст. Вы - другое.