Цитаты из книги Before She Met Me

— Большинство женщин, с кем я спал, были замужем, — сказал Грэм. — За мной.

Он испытывал прилив благодарности, пронзительную радость историка в мягкой обложке за то, что живет именно в эту эпоху. Легкость путешествий, защита от капризов природы, кнопочная культура.

Вот почему он предпочитает нормальных людей свихнутым: чокнутые люди думают, что вам нужна обзорная экскурсия по их психике, прежде чем они покажут вам Букингемский дворец.

Странно, как люди, даже друзья, злоупотребляют твоим временем: только потому, что ты писатель, тебя, по их мнению, должны интересовать их проблемы.

Женщины верят, пока не получат неопровержимые доказательства, что верить нельзя.

Он попятился с крыльца, как уличный торговец щетками, которого прогнали.

Он был высоким, с удлиненно-квадратным лицом и темными каштановыми волосами, прихотливо тронутыми сединой, словно кто-то вытряс ее из засорившейся перечницы.

самый современный способ: в наши дни работу получаешь, если не спишь с работодателем.

В жизни ты не объясняешь, если не хочешь. И не потому, что нет слушателей - они есть и обычно жаждут объяснения, если на то пошло. Просто у них нет на это никакого права, они не оплатили в кассе доступ к твоей жизни.

Преимущество вероятности быть непонятым заключается в том, что тебе не надо ничего объяснять.

Он всегда предпочитал, чтобы жизнь была жутковатой, а люди - психами, потому что так было интереснее

Люби ее поменьше. Звучит, возможно, чуточку старомодно, но это выход. Вовсе не нужно ненавидеть ее или с трудом переносить, ничего такого – не перехлестни. Просто научись немножко отстраняться, будь ей другом, если хочешь. Люби ее меньше.

Он перестал рассматривать себя просто как мозг, помещенный в контейнер.

– Я маг, – сказал Джек Лаптон, подрейфовав на периферии их разговора, а теперь вставляя бутылку в его середину. – Я преподаю магию в Университете Жизни. Вина или вина?

Не важно что, лишь бы найти способ противостоять. Или это тебя прикончит. Прикончит вас обоих.

Все, чего я хочу, - это уйти в отпуск из собственной головы.

В старых историях люди взрослели, боролись с невзгодами и в конце-концов достигали зрелости, ощущения уютности во взаимоотношениях с миром. Грэм после сорока лет, почти не борясь, почувствовал, что достиг зрелости в течение нескольких месяцев и необратимо постиг, что терминальная неуютность - вот суть естественного состояния.