Другая судьба

Восхитительный момент, когда можно сполна насладиться тем, что скоро потеряешь. Счастье, усиленное тоской по счастью.

Человека делают выбор и обстоятельства. Никто не властен над обстоятельствами, но над своим выбором властен каждый.

– Ни один мужчина не может удовольствоваться одной женщиной. Ты такой же, как все.

– Ты говоришь о мужчинах как о животных. Я не животное. Я умею владеть собой.

– Вот видишь, ты уже говоришь о жертве. Владеть собой…

Ничьи хрипы не могли сравниться с их хрипами. Ничьи поцелуи не были так глубоки, как их поцелуи. Когда они были вдвоем, окружающего безобразия не существовало. Оно не имело к ним никакого отношения.

Что может быть эгоистичнее младенца? Он протягивает руку, хватает, грабастает и тянет все в рот. Человек в первые дни жизни – неразумное чудовище, не ведающее, что есть и другие люди. Все мы начинали тиранами. Жизнь нас укротила, препятствуя нам.

Так Адольф Г. узнал, что собственное счастье укрепляется чужим несчастьем.

Каждый убежден, что творит добро. Дьявол всегда мнит себя ангелом.

– Ты умеешь делать женщину счастливой?
– А зачем?

мужчине наслаждение дается так легко и так часто, женщине же редко и непредсказуемо; мужчина силен, но быстро
иссякает, женщина скупа, но неистощима

Литература - не самоцель.
Книга должна вызывать споры, иначе она бесполезна

Он произнес коротенькую, на два часа, речь

Мне кажется, на этой земле живет два вида чудовищ: те, что думают только о себе, и те, что думают только о других. Иначе говоря, негодяи-эгоисты и негодяи-альтруисты.

Уверенный человек – это человек вооруженный. Уверенный человек, которому перечат, становится убийцей. Он убивает сомнение. Его убежденность дает ему силу отрицать без споров и сожалений. Он мыслит из огнемета. Утверждает из пушки.

– Скажи мне, мой милый бош, ты любишь балет?
– Да. Конечно.
– Ты сказал «конечно» – это значит, что ты его не любишь, но считаешь себя обязанным любить.

Каков фанатик! К счастью, с такими людьми можно сладить: они подчиняются приказам. Лучше не думать, что было бы, если бы они их отдавали…

– Я хочу задать тебе один вопрос.
– И конечно, уже знаете ответ?
– Представляю.
– Тогда зачем мне его задавать?
– Чтобы ты его услышал.

Он не чувствовал себя одиноким, потому что никогда не думал, что ему кто-то нужен.

– Вы слишком скромны, – сказала она, опустив длинные ресницы движением соглашающейся женщины.
– Нет. Нет. Не скромен – трезв.
– О, это еще лучше, – выдохнула она с грудным хрипом, по ее мнению томным, но напоминавшим скорее альковный крик.