Мало ли что бывает...

Вообще я заметила: день тянется долго, а проходит быстро. Так, наверно, и жизнь.

Пятьдесят лет хороший возраст. Но это понимаешь только в шестьдесят.

– Вы с ним общались?
– Никогда. Полный разрыв.
– Но полный разрыв – это тоже отношения.

Пятьдесят пять лет - это юность старости.

Молчать можно по двум причинам: от большого ума и от беспросветной глупости.

Любовь — как свет. И количество света каждой женщине выделено одинаковое. Но Марьяна живет при постоянном ровном освещении. А Тамара — яркими вспышками. Вспышка — темнота. Опять вспышка — опять темнота.

Мир сталинской политики и уголовный мир имели одни законы: не оставлять свидетелей.

- Обеспечу ей светлое будущее.
— А почему светлым должно быть будущее, а не настоящее? — спросила Мара.
Я смотрела на неё. Соображала.
— Когда общество ничего не может предложить сегодня, оно обещает светлое будущее.

Ребенок, например, совершенно не может без любви. Он хиреет, болеет, может даже погибнуть. Мне кажется, преступники вырастают из тех детей, кого не любили в детстве.
Взрослый человек тоже не может без любви. Но он приучается терпеть и терпит отсутствие любви, как боль.
И старик не может без любви. Но старик давно живет и научился смиряться, как бездомная собака смиряется с голодом.

Если не уважаешь человека — не проси. Попросила, снизила нравственный критерий, унизилась — получай, что стоишь. Это твоё. Все правильно. Жизнь логична.

Трагедия одиночества – в невозможности отдачи.

Однако сейчас и знамя поменялось. Но это уже другая тема. Это уже политика. Политикой заняты все каналы телевидения, кроме коммерческого «2 x 2». Там с утра до вечера беснуются, как в зоопарке, патлатые парни и девки. Запад прорвался на Восток. Проник. Просочился. Пенсионеры смотрят остекленевшими глазами. За что боролись, на то и напоролись.

Денег у Люси не было, но стояла дача на гектаре земли. Сталин перед войной давал генералам такие наделы. Одаривал, потом расстреливал. Широкий был человек. Широкий во все стороны.

Да, она не хватает звёзд с неба. Но разве все в науке гении? Скажем, взять женьшеневый крем, который продаётся в галантереях. Сколько там женьшеня? 0, 0001 процента. А остальное — вазелин. Так и в науке. Гений один. А остальные — вазелин. Их, остальных, — армия.

Она – не старая. Просто давно живет.

Благодарность — хорошая почва. На ней можно вырастить пусть не волшебные кусты любви, но вполне хорошее дерево со съедобными плодами.

Все, что не имеет перспектив, должно окончиться рано или поздно. Даже человек.

– А какая мне разница, что подумают люди, которых я даже не знаю… Мне с ним хорошо. Он для меня все. И учитель, и отец, и сын, и любовник. А на остальных мне наплевать.

– Вы хотите сказать, что русские меньше любят своих матерей?

– Я хочу сказать, что в московских богадельнях вы никогда не встретите еврейских старух. Евреи не сдают своих матерей. И своих детей. Ни при каких условиях. Восток не бросает старых. Он бережет корни и ветки.

Человек проживает не временную жизнь, а эмоциональную. Жизнь его складывается не из количества прожитых дней, а из количества и качества эмоций.