Цитаты из книги Eines Abends in Paris

А с воспоминаниями так все странно… – Она вдруг запнулась и не сразу продолжила: – От них можно загрустить, даже если это прекрасные воспоминания. Вспоминаешь о чем-нибудь хорошем, и это так приятно, ведь воспоминания – самое драгоценное сокровище, какое у нас есть, а все-таки от них тебе немного тоскливо, потому что понимаешь, было что-то и ушло и никогда не вернется.

Робер, конечно, прав. Небо, серое или голубое, остается холодным и бесчувственным, солнце, по существу, представляет собой огненный шар, швыряющий в космос комья пылающей магмы и равнодушный ко всему, что творится тут, на земле.

В конце все будет хорошо. А если не хорошо, значит это не конец». – И Робер, с многозначительным видом подмигнув мне, скрылся.
Я закрыл дверь.
Слова действительно примечательные. В Индии, где верят в переселение душ и новые рождения, они имеют совершенно особенный смысл. Но у нас, на Западе, надо жить, даже если все кончается плохо.

Если все прошло, надо вовремя это понять.

Когда становишься старше, однажды вдруг понимаешь, что так называемое счастье в действительности состоит из отдельных счастливых моментов. Из тех особенных мгновений, которые потом вспоминаешь.

Я хочу сказать: люди все равно не понимают друг друга, по крайней мере в пятидесяти процентах случаев. Ну да, мы касаемся друг друга, тянемся друг к другу, но в глубине сердца остаемся чужими. И в итоге понимания нет, каждый замкнут в себе самом. В том, что он считает истиной.

– Любимый фильм… – Я на секунду задумался. В зале вдруг стало очень тихо. Я беру за руку Мелани, стоящую рядом со мной. Она смотрит на меня – в ее глазах все мое счастье, весь мой мир. – Мой любимый фильм не показывают ни в одном кинотеатре, – ответил я, улыбаясь. – Даже здесь, в «Синема парадиз».

Времена нынче такие, что далеко не просто руководить кинотеатром со своей программой, то есть таким, в котором делается ставка на фильмы высокого художественного уровня, а не на доходы от рекламы, кока-колы и громадных ведер с попкорном. Люди сегодня, почти все, разучились по-настоящему смотреть кино, в течение двух часов жить только фильмом, если в нем идет рассказ о каких-то действительно важных вещах, серьезных или веселых. Они уже не способны увлечься и не думать о еде и питье, ничего не жевать, не тянуть через соломинку колу, хлюпая и причмокивая.