Почти три года

Недоумение.

Естественно, любая книга о блокаде Ленинграда от человека, ее пережившего, автоматически заслуживает высший балл. И уважения, и благодарность за сохраненные крупицы истории.

Но в данном случае... Писательница живёт как-то отдельно и очень особым образом (у нее помощницы по хозяйству, почему-то рабочий (?) паек (а не уменьшенный для служащих), гуманитарная помощь из Новой Зеландии, залежи каши и чая... Ее болезни - бессонница, душевное изнеможенье и невралгия. Даже ее муж, директор, почему-то называемый инициалами по имени-отчеству, чувствует себя хуже от голода. Она постоянно упоминает, как ей трудно "работать", но вся ее работа состоит в написании поэмы. Все рассказанные ею истории - пересказы из третьих рук, часто приукрашенные прилагательными и от того прилизанно-правильно-условные, без эмоций, без личного . Несколько раз она выезжает как журналист за пределы своего мирка - и это именно экскурсии по ее холодно-отстраненным описаниям.

К середине я придумала для себя альтернативную реальность, что она что-то такое под прикрытием. Кому еще позволят забрать "на память" стабилизатор от бомбы, которую увозят в музей?

Кто сможет публиковать статьи в зарубежных изданиях, когда даже обычная почта не приходит?

Ближе к концу автор несколько раз упоминает, что изучает и пишет дневники. (???)

Удивил джаз на новый, 1944 год. Поразила Олимпиада детского творчества в 1943 году, причем не факт ее организации, а то, что дети смогли подготовиться, написать, отрепетировать, выступить (на вклейке - трогательное фото учебы на пороге разбомбленной школы). Покоробило, что авторша над этими детьми поиздевалась.

Карьеру она выстраивает планомерно. К концу войны цели выполнены - "Правда" и "Известия" печатают, медаль получена, с Ахматовой пересеклась (к вечности прикоснулась). Впереди - "книга прозы в русском и западном вариантах".

Пожалуй, это первая книга о войне и о блокаде, которая меня не тронула.

Это просто дневниковые записи, поэтому они достаточно отрывочны, персонажи даны нам сразу, непонятно, кто это, какую роль они играют в жизни главной героини. Гугл тоже не всегда спасает, идентифицировать удалось не всех.

Рассказчица - сама Вера Инбер - жена ректора медицинского института Илья Давидовича Страшуна. К слову, это был ее третий муж. Но его образ также не раскрыт в книге.

Дочь с внуком уехали в Чистополь, а сама Вера поехала в Ленинград вместе с мужем. Они жили в постоянном страхе того, что бомба разрушит их дом и убьет их. Однако, как я поняла, тема голода так остро не стояла. Учитывая, что к концу блокады у нее впервые лишь промелькнула мысль о том, что болят десны и не цинга ли это, думаю, что они не настолько сильно нуждались и нормы их были больше, чем у остальных.

При этом автор много рассказывает о том, как кто-то потерял карточки на еду, но рассказа о благородном пожертвовании части своих карточек я не дождалась. Наоборот, о таких пожертвованиях пишется будто бы даже с осуждением.

Я не совсем поняла, чем занималась Вера Инбер в Ленинграде, кроме написания и чтения стихов и бесцельного брожения по институту, но орден за оборону Ленинграда ей дали.

Несколько раз Вера летала из Ленинграда в Москву и обратно. Получается, что было какое-никакое авиасообщение. И это вызывает много вопросов. Почему не доставляли таким образом пропитание? Почему не вывозили людей из Ленинграда? Почта опять-таки доходит.

Большая часть книги посвящена не Ленинграду, а творческим исканиям автора. Тому, как она пишет поэму, как радуется, что ее наконец признали. Сложилось такое ощущение, что она жила в Ленинграде из-за своего тщеславия, чтобы быть востребованной писательницей. Был даже момент, когда мне показалось, что она завидует той же Ахматовой, например:

Дневник Веры Инбер похож больше на сухую статистику. Даже смерти здесь будто для статистики. Как будто автор вдруг вспоминала, что надо об этом написать. И описано всё настолько сухо и безэмоционально, что мне не хватило в этой книге о блокаде самой блокады. Очень много лишнего и ненужного. Возможно, эти мемуары и имеют ценность как одна из летописей войны, но художественной ценности, на мой взгляд, здесь мало.

Приступая к чтению блокадных дневников, внутренне готовишься к тяжелому чтению. Это неотъемлемая часть подобной литературы. Можно ли назвать "Почти три года" блокадным дневником в полном смысле этого слова? Конечно, он блокадный, ведь Вера Инбер во время блокады жила в Ленинграде, вела вот такую хронику. Но по содержанию...
Как очевидец, Вера Инбер безэмоционально записала много наблюдений и деталей. Но вот именно, как очевидец, не как участник, потому что сочувствия к чужому горю на страницах дневника почти нет. Обстрелы, бомбежки, раненые и умирающие от холода, голода, ранений. Но Инбер стоит будто особняком. И скорее всего, она действительно жила в блокаду иначе, чем рядовые жители Ленинграда. Про голод, холод - почти ничего, хотя как можно про это не писать, когда это было вопросом жизни и смерти всех ленинградцев. Вообще нет воспоминаний об очередях многочасовых, о поисках пропитания, о разных уловках - как приготовить из ничего что-то... При этом, по воспоминаниям Инбер, они с мужем жили на рабочую карточку - 300 гр. хлеба. И логично, что при таком питании не писать про голод как минимум странно. В марте 42 г. Инбер пишет, что за полгода потеряла 6 кг . И это в то время, когда люди умирали от дистрофии. Будто на курорт съездила, наладила питание. Чувствую, лукавит писательница :)
Во второй половине дневника становится и меньше быта, и меньше заметок о жизни города. Больше разговоров о себе, о творчестве, внутренние искания форм и содержания стихов. Много про желание успеха, творческую недооцененность, мечты о славе. Это уже скорее литературный дневник, который поэтесса могла писать где угодно.

Вы можете себе представить жителя блокадного Ленинграда, варящего похлебку из кожаного ботиночного язычка, изучающего английский? Голова Инбер занята творчеством, поэтическими чтениями, здоровьем мужа, английским - чем угодно, но не мыслями о страдании, которым пропитано всё вокруг. У меня вообще сложилось такое циничное мнение, что в некотором роде Инбер была даже благодарна сложившимся обстоятельствам, ибо они помоглм ей окончательно доказать, что она талантливый поэт, нужный человек. Это из разряда бизнеса, который "поднимается" на войне.
Вот так и вся блокада, будто задела лишь по касательной.
То ли Инбер была далека от населения Ленинграда, то ли просто как-то нарастила шкуру...
Многие сравнивают дневник Инбер с еще одним блокадным дневником - дневником Ольги Берггольц. У Берггольц тоже много про себя, мужчин, творчество, работу на радио... Но это всё-таки живой дневник. Там чувствуется и сопереживание, и тревога, и мелкие радости, боль потерь, голод, бытовая неустроенность. Это дневник, личный и дышащий, болезненный - и потому я считаю его гораздо более показательным дневником блокады, чем дневник Инбер.

Этот дневник, который день за днем скрупулезно вела почти три года известная поэтесса, не может оставить равнодушным никого, разве что абсолютно бессердечных людей вроде читательницы prrr, которая дошла даже до того, что в своей рецензии оскорбила покойного автора. Это уже не только подлость, но и трусость, зная, что Инбер не может ей ответить. Я всегда считал и считаю, что каждый имеет право на свое мнение. Но для того, чтобы иметь его, нужно знать то, о чем будешь высказываться. А у prrr оно, по-видимому, сложилось из охаивания всего советского злобствующими либералами типа Сванидзе, на которых даже упоминание об СССР действует как на быка красная тряпка.
А за эту книгу писательнице можно сказать только: - спасибо за оставленные воспоминания о тяжелых, трагических днях в осажденном городе, защитники и жители которого героически пережили 905 дней блокады и не потеряли своего боевого духа в тяжелейших условиях. А prrr посоветовал бы побывать на Пискаревском кладбище и поклониться бесчисленным рядам в основном безымянных могил, а также почитать, что там написано.

Возможно ли писать рецензию на данную книгу ? Постараться оценить тот подвиг , физический и душевный, который совершили люди, жившие в осаждённом Ленинграде? Здесь можно только читать и восхищаться людьми, которые не просто выживали в блокаду, но и все делали для победы, наравне со всей страной. Книга представляет из себя дневник, который автор вела на протяжении почти трёх лет, когда жила в Ленинграде. При чтении книги постоянно ловила себя на мысли, что все это было на самом деле, что это не выдумка автора. И оттого он ( ленинградский дневник) еще более ценен, так как мы имеем возможность узнать из первых уст, как люди жили и ковали Победу. Такие книги обязательно нужно читать. Чтобы помнили!

Очень люблю подобный стиль изложения - дневники, записки. Вера Инбер искренне постаралась описать жизнь и ключевые моменты Блокады Ленинграда, который она не покинула во время эвакуации, а осталась отстаивать этот кусочек советской земли, как настоящий воин. Вместе с мужем, который являлся профессором Медицинского института, она провела все это время в госпитале, который стал им вторым домом и подвергался постоянным бомбежкам.

С какой верой в силу своей страны описывает события вокруг, с каким оптимизмом смотрит она в будущее, с какой точностью подмечает комментарии людей, горе которых тогда было всеобщим.

Ни на минуту эта сильная женщина не перестает работать, пишет стихи, очерки, статьи в газеты, в зарубежные издания, когда весь мир тогда наблюдал за жизнью этого закованного в железный круг фашизма островка. Она ведет партийную жизнь, читает стихи в госпиталях, на фронте, вселяя оптимизм бойцам, мирным жителям и всему миру, потому что так же периодически выступает на радио.

Только благодаря своей работе, она не впала в отчаяние, не умерла от голода и вернула надежду многим людям. Даже несмотря на то, что она не воевала (в прямом смысле слова), она была настоящим бойцом с фашизмом. Уничтожала его словом веры в свой народ!

Очерки не лишены ужаса. Иногда заметка о конкретном дне состояла лишь из комментария, который дал умирающий ребенок войне и всему, что творилось тогда вокруг. И таких моментов было очень много. Мне нравится ее избирательность в описаниях, она тремя предложениями могла пересказать всю трагедию, случившуюся тем днем.

Люблю ее заметки о причитающих по доброму женщин.

20 августа 1942 года
... Какая‑то женщина на улице при первом выстреле сказала: – Ну, опять запсиховал!

Это она о Гитлере. ...(с)

Отчитала усики как маленького мальчика, играющего в войнушку :))) Гитлер борется за мировое господство, а тут баба Валя из Ленинграда за секунду подорвала весь его годами наработанный авторитет, усомнилась в адекватности правителя. Ну не чудо ли!) А вот так и жили! Без юмора никак нельзя было, нельзя было серьезно вещи воспринимать, иначе бы никто не выжил.

Очень рекомендую почитать. Очень.

Почему не стоит читать эту книгу:

Есть нечто неотразимое в сталинском голосе. Ощущаешь, что говорит тот, кто все знает и никогда не покривит душой.

— А как вы думаете, фриц тоже спас бы таким образом своего товарища?
— Из показаний пленных летчиков мы знаем, что за каждый сбитый наш самолет они получают деньги. Понимаете? Деньги. Фашисту бы только сбить нашу машину и побежать к казначею. А за парашютиста своего он ничего не получает. Вот как они воюют. Гадины. Звери продажные.
Петров встал. Голубые глаза юноши потемнели. Глубокие складки появились в углах рта. Жилы на шее напряглись.
Асс Петров стоял передо мной таким, каким он был на портрете.

Почему стоит читать эту книгу:

Ученик 4-го класса 26-й школы описывает вторжение фашистов в русские города:
В города они входили,
Магазины все громили,
Пили водку, брали шпиг,
И консервы открывали,
И съедали в один миг.

В целом книга написана писательницей с прогрессирующим СССР Головного Мозга, но, пожалуй, это делает ее еще более характеризующей эпоху. Интересно хотя бы то, что она принадлежит к некой элите блокадного Ленинграда - у нее есть не только продовольственные карточки, например, но и посылки от Союза Писателей; в принципе, самые тяжелые события блокады она наблюдает несколько со стороны и пытается их регистрировать, не обладая, правда, при этом достаточными знаниями во многих областях (военных, технических etc), поэтому местами ее заметки выглядят ну очень уж наивно. Получается этакий синтез восхваления Сталина, Красной Армии, типично советско-литературной обесчеловечивающей ненависти к немцу вкупе с невероятным ожиданием конца, неугасимой надеждой и повсеместно проглядывающим подвигом окружающих ее людей. Учитывая, что написано все это очень неплохо и, если отбросить все эти белые бюсты Ленина, на который после взрыва осела пыль, сделав его более серьезным и суровым, получается в общем довольно неплохая картинка. Во всяком случае количество этих советских вбросов было не настолько большим, что хотелось выбросить книжку, как в случае "А зори здесь тихие". Захотелось наоборот прочесть воспоминания какого-нибудь представителя рабочего класса, ребенка или медика. В общем вполне читабельно.

Странные впечатления от этой книги... Автор со стороны наблюдает за происходящим, её интересуют бытовые вещи, написание стихов... Она как-то жёстко относится к людям. Например, недоношенных детей называет недоносками... Все как-то серо, непонятно у Инбер. Да, это важный исторический документ, но как живое свидетельство он оставил у меня чувство холода и отчуждения. Советовать буду с большой оговоркой: это чтение не для сопереживания, а для изучения.

Хочу, чтобы меня поняли правильно: у меня не только и не столько неприязнь к стилю... как... мне неприятен конкретный способ автора говорить о невыносимом.

Прочла и ... пустота, вначале захватило, но потом... где то, что там было, по-настоящему, боль, ужас, страх, голод, смерть. Прочла, что в каждом дне Вере Инбер хотелось только славы, а в мирные годы ее не было, пишет с какой-то легкостью, хотя она и видела, как люди пытаются выжить, как гибнут, как дети становятся взрослыми за один миг. Много эмоций, много ожиданий от книги, но увы... утешает только то, что возможно, все упрощено, ведь первые книги выпущены в советское время, когда вырезали все, что бы не омрачить, чистый и правильный облик советского человека, а жаль, хочется больше правды о том времени, что бы люди не повторяли того ужаса.

Для меня это был скорее дневник писателя, чем дневник жителя блокадного Ленинграда, а так как с творчеством Веры Инбер я не знакома, то и интереса он не вызвал. Книга написана сухим языком, с небольшим количеством подробностей личной жизни автора, эмоций в ней минимум, и вызваны они,в основном, творческими успехами или неудачами, а люди, именуемые преимущественно по фамилиям или инициалами, они как призраки, проскальзывают тенью между строк, не оставляя о себе никаких воспоминаний. Черно-белым фоном проносятся бомбежки, голод, погибшие пальмы в ботаническом саду и разоренные дворцы, последние сводки новостей и переживания за маленького внука Мишеньку, проносятся..но как-то безэмоционально общими фразами, не позволяющими проникнуть в суть происходящего.
К слову, читая дневник Анны Франк, девочки, которая только мечтала стать писателем, узнаешь гораздо больше о происходящем на фронтах войны и о характерах ее товарищей по несчастью, об их быте и трудностях затворничества, а ведь читаем мы эти дневники за этим, чтобы понять как люди смогли выжить в нечеловеческих условиях, чем спасались, как сохраняли в себе человека. Из дневника Веры Инбер я поняла, что она спасалась писательством, но как жил остальной Ленинград, лично для меня осталось загадкой.