Мертвым не больно

"Мертвым не больно" - такое лаконичное, но пронзительное заглавие у повести Василя Быкова, описывающей воспоминания ветерана Великой Отечественной войны. Прошло уже более 20 лет, но эти воспоминания всё такие же яркие и наполненные болью, как и в годы войны.

Только лишь к концу повести я окончательно осознала смысл ее названия. Этот фрагмент текста, внутренний монолог лейтенанта Василевича после пленения немецкими солдатами, может подтолкнуть читателя в правильную сторону.

Да, я хочу умереть. Я не хочу идти в плен. Я не буду давать им никаких показаний. Я не хочу и не могу больше страдать. Страдания становятся сверх моих сил. Я даже не знаю, где и что у меня болит. Боль самовластно хозяйничает во всем теле, неизвестно чего добиваясь. И я завидую Юрке. Ему уже не больно. Он переступил свой последний рубеж и теперь неподвластен немцам. Силы над ним у них уже нет. И смерть начинает казаться мне желанным избавлением. Только где оно, это избавление?

Но стоит ли расценивать эти мысли, только как проявление слабости духа, невыносимой усталости и боли, отчаяния и безысходности? Это был крик , исторгнутый из глубин души молодого мальчика, потерявшего всех дорогих и близких ему людей (да, на фронте сближение происходит с такой вот ошеломляющей скоростью - своего человека видно сразу) за последние сутки. Но лишь спустя многие годы после окончания войны он узнает настоящую цену этим словам.

Мертвым не больно, потому что их не мучают воспоминания, жгущие жарким и безжалостным огнем и в мирное время. Потому что они не должны ежедневно тащить на себе этот груз - груз воспоминаний о своих погибших товарищах, о боли и унижении, о подлости и несправедливости, встречающихся и в военное время. Поэтому Василевич и говорит о смерти как о свободе. Это освобождение от вечного огня боли.

Впервые знакомлюсь с творчеством Василя Быкова, и первое, что сразу же заставило меня проникнуться его прозой - это честность. Писать о войне честно - это непросто. Особенно в условиях сталинского режима, когда от писателей требовали воспевания патриотизма и героев отечества. Но Быков пишет правду, такой как она есть.

Честно писать о войне - это описывать наплевательское отношение старшего командирского состава к сообщению о появлении вражеских танков в тылу батальона. Честно - это рассказывать о солдате, для которого мешки с тряпьем важнее, чем судьба раненных. "Я расписка давал!" - кричит он. А люди подумаешь, на них расписки нету!

А еще честно рассказать о таком человеке как Сахно. Порядок, дисциплина, выполнение приказов - вот что он ставит на первое место, упуская из виду, что человеческие жизни должны стоять на первом месте. Всегда.

Глядя на то, как он стремительно принимает важные решения, требует беспрекословного исполнения приказов, останавливает отступающих солдат, может возникнуть впечатление, что он просто строгий командир, стремящийся действовать согласно уставу и сохранить в рядах подчиненных ему солдат порядок и дисциплину, чтобы быть готовыми к очередной атаке и сражению.

Но эта видимость легко разбивается, когда мы посмотрим на его поступки. Копать под своих товарищей, даже уже мертвых, расстреливать раненных, которые еще могли бы дождаться помощи, подставить под мины девушку вперед себя, его поведение в плену у немцев. Но самое главное - его трусость, ничем не прикрытая трусость, когда он останавливал отступающих солдат, а сам не пошел вместе со всеми пехотинцами сдерживать наступление вражеских танков.

Но, увы, такие люди, как Сахно, всегда выкрутятся.

Он смекнул вовремя. Там он был образцовый особист. Тут будет образцовый пленный.

Выкрутятся и во время войны, и после нее, что весьма красочно демонстрирует на своем примере Горбатюк, встреченный Василевичем в городской сутолоке, спустя много лет после войны. Именно призрак Сахно заставляет его погрузиться в его болезненные воспоминания, которые он из всех сил старался сдерживать.

Не зря Горбатюк напомнил ему Сахно: так же порода. Приспособленец, при том еще совершенно уверенный в своей праведности. Будучи в годы войны председателем военного трибунала, он свято верит в справедливость всего содеянного, более того считает, что его работы была вкладом во имя победы, аргументируя свою позицию так:

Я поступал согласно закону. Если что - можно поднять архивы. Там все налицо. Оформлено и утверждено. Я грехов за собой не чувствую. Можно справиться у сослуживцев, у начальства. Я не прохвост какой-нибудь.....Война не мать родная. Там твердая рука нужна. На смерть никому не хочется идти. А что же - сознательность? Сознательность - в газетах, а тут принудить надо. Чтоб боялись.

А на вопрос Василевича, что же люди в могилах, он отвечает:

Ну знаешь... На войне с этим не считаются.

Дрожь берет и отвращение при мысли, что такие люди процветали и до, и во время, и после войны. А тысячи и тысячи солдат, которых высшие чины и военные трибуналы воспринимали лишь как пушечное мясо, лежат в безымянных могилах.

Вечно молодые и неженатые, молчаливо спят они в тысячах братских могил на широких просторах от Волги до Эльбы. И неизбывная тоска тлеет в изнуренных неженскими заботами, до времени постаревших глазах их бывших подруг.

Но это не просто обличительная повесть, в ней есть и светлые моменты. Это еще и повесть о дружбе, настоящей, проверенной фронтовыми тяготами и боями.

Все, оказывается, можно пережить, если у тебя есть друг, с которым многое делится пополам. Тогда все заботы и печали уменьшаются ровно вдвое, а радость – странное дело – вдвое увеличивается.

"Мертвым не больно" - честное и без прикрас отображение фронтовой действительности. Эта повесть о чести, смелости, справедливости, товариществе, любви, подвиге, подлости, страхе, отчаянии, боли и страдании. Обо всём, чем были наполнены будни фронтовиков. О выборе, рано или поздно встающим перед каждым человеком, в мирной или военной жизни: быть человеком или прятаться за приказ и бюрократические бумажки.

Закончить хочется словами главного героя:

Пусть же они будут счастливее нас.

Пусть больше не будет войны.

Сильное впечатление производит роман. Не слезливое, а именно сильное. Книга для размышлений и попыток понять, а не эмоциональный аттракцион "слёзовыжималка".

Живым очень даже больно. Даже читать. Тем более что многое актуально. И еще больнее от того, что Быков писал с чёткой мыслью, какое счастье, какое облегчение, что не повторится, не придётся новым поколениям проживать и повторять этот опыт. Тронул момент, где писатель отмечает отношение к 9 мая иностранных туристов (французов, кажется) - как к празднику, с лёгкостью и весельем. В противовес "нашему отношению" - с пониманием грусти, боли и потерь. Не праздник, а годовщина окончания войны. Когда всё перевернулось-то?.. В каком роковом году?..

Тема романа не боевой подвиг народа. А разговор по душам о законах войны. Их в мирное послевоенное время не понять. И не простить. Пусть 20 лет прошло или больше. Но оправдывает ли их сама война? Можно было иначе? Без особистов, заградотрядов, расстрельных команд и полевых судов, без лагерей для вернувшихся из плена. Сколько советских солдат погибло от советского военного судилища? За что и почему? Ведь можно было избежать этого. Нужно! Но всё, что осталось случайно выжившим, таблетка валидола под язык. А "прокуроры" устроятся с удобствами и на войне и после.

Быков меня поразил уже в школе, это было моё первое школьное сочинение не на трояк. За "Обелиск". До сих пор помню первое предложение - "Я не люблю книги про войну и думала, что буду скучать, но я не смогла остановиться, пока не дочитала до конца". Собственно, так случилось и сейчас. Я по-прежнему, не люблю про войну и снова проглотила книгу буквально за ночь. Она трогает, она держит в напряжении, вызывает отклик, героев любишь и ненавидишь, каждый ошмёток живой плоти летит прямо в сердце, в глаза. Мёртвым не больно, больно живым. Если больно, значит живой. Значит еще можно что-то исправить, правда ведь?..