Наперекор порядку вещей

В творческом наследии знаменитого английского писателя Джорджа Оруэлла есть четыре документальные книги, которые с полным правом можно назвать автобиографичными. Все они - «Славно, славно мы резвились» (1947 г.), «Фунты лиха в Париже и Лондоне» (1931 г.), «Дорога на Уиган-Пирс» (1936 г.) и «Памяти Каталонии» (1939 г.) не просто написаны в присущей автору «предельной откровенности», не просто построенны на рассказе о себе, своих эмоциях, поступках и идеях, но и являются хронологическим отражением...

Рейтинг LiveLib

4,4

13 оценок

5
62%
4
31%
3
0%
2
8%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 18Хотят прочитать 96

Рецензии

RightGuard2 января 2016 г.
Сказать, что я долго охотился за этой книгой, будет сильным преуменьшением. С творчеством господина Блэра (настоящая фамилия Оруэлла) я познакомился в далёком 2011 году, будучи школьником. Первой книгой, с которой я начал знакомство с этим писателем было произведение «Глотнуть воздуха». Оно настолько меня поразило, что я еще несколько дней ходил под впечатлением. С тех самых пор я и загорелся идеей собрать полное собрание сочинений Оруэлла. Спустя некоторое время мне в руки попали произведения «1984» и «Скотный Двор», от прочтения которых я получил ни с чем несравнимое удовольствие. Затем был довольно большой перерыв, и, когда вышло собрание сочинений Оруэлла (в розовой обложке, которое позиционировалось как полное, хотя на самом деле им не являясь), я понял, что неплохо было бы завершить знакомство с Оруэллом и все-таки прочитать все его доступные произведения. Посещение Википедии и последующий поиск подсказали мне, что именно в данном издании действительно есть произведения, на русском языке ранее не выходящие.
Данное издание действительно уникально: в него вошли произведения, которое ранее полностью не издавались, но без них раскрыть всю многогранность таланта Оруэлла было бы невозможно.
Подзаголовком книги является фраза «Четыре хроники честной автобиографии», что не вполне верно. И вот почему…
Первое произведение, включенное в данный сборник называется «Славно, славно мы резвились». Занимает оно всего около 40 страниц. В нем рассказывается о детстве писателя, о его учебе в частной школе Святого Киприана. Данное произведение имеет, пожалуй, больше всего оснований называться автобиографичным. В нем, как в последующих произведениях, составляющих данный сборник, рассказывается скорее о классовых различиях, нежели о самом процессе обучения в школе. Отношение к ученикам определялось не их талантами к учению, и не даже старательностью, а средним уровнем дохода родителей. В этом эссе (а «Славно, славно мы резвились» является по сути, все же эссе,) Оруэлл вспоминает не только негативные моменты из школьной жизни, как, например, издевательства мадам Флип, жены заведующего школой, но и те моменты, которых приносят истинное детское счастье (покупка конфет в кондитерской лавке на сэкономленные деньги). Оруэлл говорит словами своего героя, о том, что «хорошего не жди, не заимев свои сто тысяч фунтов». Данная мысль отражена и во всех последующих повествованиях данного сборника.
«Фунты лиха в Париже и Лондоне» ранее в России издавалось, но найти его было не самой простой задачей. Данная повесть откровенно и открыто описывает жизнь обыкновенного бродяги без денег и документов, и делает это максимально честно и правдиво. Тема бродяжничества не раз поднималась писателями XX века, например Ремарком, но Оруэллу веришь больше. Ведь специально для написания этого романа писатель на некоторое время оставил дом и семью и испытал на собственной шкуре все то же самое, что и его герой. И если у Ремарка эмигрант без документов может позволить себе каждый день обедать в ресторанах (и откуда только на это деньги?), то герой Оруэлла работает в этих самых ресторанах посудомойщиком, в нечеловеческих условиях, порою не успевая пообедать бесплатным обедом от работодателя из-за невозможности покинуть рабочее место даже на необходимые 10 минут, и не имея возможности поужинать ввиду мизерной заработной платы. Ведь Оруэлл испытал все тяготы нищенствования на собственной шкуре, и рассказывает об этом честно и ничего не скрывая.
«Дорога на Уиган-Пирс» и «Памяти Каталонии» представляют собой скорее размышления на тему войны и социально неравенства. И в оба эти произведения невозможно не поверить. «Памяти Каталонии» посвящена гражданской войне в Испании тридцатых годов XX века, в которой автор принимал непосредственное участие. Оруэлл настолько честно и непредвзято размышляет о войне, ее причинах и возможном развитии событий, что повествование порой напоминает пророчество (в тех местах, где автор размышляет о дальнейшем развитии событий), и школьный учебник (когда автор анализирует уже произошедшие события). Само произведение можно разделить на две логические части – размышления и описания произошедших с автором событий. К сожалению, в русскоязычном варианте практически невозможно найти полную версию это произведения – как правило, оно выходит в сокращенном варианте и включается в сборники эссе, где совершенно теряется.
«Дорога на Уиган-Пирс» повествует о социальном разделении английского общества в довоенный период. Можно сказать, что именно в этом произведении и нашли отражение политические взгляды автора.
Теперь о самом издании. Книга выполнена очень качественно, текст напечатан на плотной белой бумаге, краска не размазывается, и книжный блок не отрывается от обложки, как, к сожалению, очень часто бывает в книгах подобного формата.
Подводя итоги, хочется сказать отдельное спасибо издательству, выпустившему этот сборник. Самые редкие произведения Оруэлла наконец-то можно найти под одной обложной! Must read!
Читать далее
8
318

Все рецензии

Цитаты

Enseika9 ноября 2016 г.
Поезд уносил меня вдаль, сквозь чудовищный ландшафт с терриконами шлака, дымящими трубами, грудами чугунного лома, грязными каналами, перекрестьями чёрных как сажа троп, затоптанных угольной пылью с подошв шахтёрских башмаков. Несмотря на март стоял жуткий холод, и всюду тёмными от копоти валами лежал снег. В городском предместье мимо медленно ползущих вагонов потянулись теснившиеся перпендикулярно к железнодорожной линии ряды убогих серых домишек. На одном из задних двориков молодая женщина, став на колени, тыкала палкой в отверстие свинцовой спускной трубы, шедшей от внутреннего и, видимо, засорившегося слива. У меня было время хорошенько рассмотреть её − её холщовый фартук, неуклюжие бахилы, красные от холода руки. А когда она вскинула голову на проходивший поезд, я, находясь довольно близко, поймал её взгляд. Круглое бледное лицо, обычное изнурённое лицо трущобной девушки, которая в свои двадцать пять выглядит сорокалетней, и на нём, за секунду глаза в глаза, мне открылось самое безутешное выражение горечи и безнадёжности. До меня вдруг дошло, как ошибаемся мы, говоря, что «им ведь всё это совсем не так, как было бы для нас», что трущобному жителю и не представить ничего кроме трущоб. Нет, страдание в её лице не было неосознанной животной мукой. Девушка превосходно знала, не хуже меня понимала, каково ей приходится, что за жуткая участь − в лютый холод стоять во дворе коленями на осклизлом камне и палкой прочищать помойный водосток.
Читать далее
4
217
AliesM23 апреля 2018 г.
И еще одно чувство, дарующее в нищете великое утешение. Думаю, каждому, кто узнал почем фунт этого лиха, оно знакомо. Чувство облегчения, почти удовлетворения от того, что ты наконец на самом дне. Часто говорил себе, что докатишься, ну вот и докатился, и ничего, стоишь. Это прибавляет мужества.
3
167
AliesM28 февраля 2018 г.
Пламя геенны огненной горит по-настоящему, жжет так же больно, как лизнувший твою руку язычок свечки, и, однако, по большей части ты способен созерцать адское пламя спокойно и бестрепетно.
2
141