Корчак. Опыт биографии

Тяжёлое это дело – родиться и научиться жить. Мне остаётся куда более лёгкая задача: умереть. (Я. Корчак. «Дневник», гетто, 21 июля 1942 г.)

Автор книги – Иоанна Ольчак-Роникер – биограф Корчака в поколении. Её мать хорошо знала Старого Доктора, поэтому буквально по горячим следам сразу после войны она написала первую биографию Януша Корчака, основываясь на воспоминаниях его современников, а также исходя из личного впечатления от встреч с ним. Представляет интерес тот факт, что пан Доктор выпускал свои художественные и педагогические книги исключительно в издательстве Якуба Мортковича – деда писательницы. Благодаря таким факторам личного характера биография Корчака получилось «живой», а не отстранённой.

Автор скромно именует свою книгу «опытом биографии», но по факту книга может претендовать на полноценное историческое исследование: личность Корчака рассматривается в неделимом единстве с окружающей действительностью, временем, традициями и т.п. Пожалуй, основная ценность этой книги состоит в достаточно серьёзном описании целой эпохи.

Как и большинство биографий, книга содержит достаточно обширный материал о взрослении главного героя. Многие факты уникальны по своему содержанию.

Оказывается, детство маленького Генрика не было таким уж безоблачным. Так, воспитанием ребёнка в основном занималась бабушка и гувернантка. Однако больше всего мальчик нуждался в материнской любви и ласке, но Цецилия Гембицкая была занята другим – выяснением своих отношений с мужем, поэтому ей часто не было дела до родного сына. Школа, которую посещал Генрик, навсегда сделала его противников «чёрной педагогики». Принципу – не ударь ребёнка – он будет верен до последнего часа своей жизни. Когда мальчику стукнуло 12 лет, заболел его отец: в психиатрической больнице ему поставили диагноз – бредовое расстройство, возникшее на фоне заболевания сифилисом. Это событие круто повернуло жизнь маленького Гольдшмита, определяя не только его будущую профессию, но и отношение к противоположному полу. Кроме того, последующая смерть отца вынудила юношу взять на себя определённые финансовые обязательства – он непрерывно искал дополнительные возможности для заработка.

Помимо всего вышесказанного, стоит добавить, что всю свою сознательную жизнь Януш Корчак боялся пойти по стопам отца. В 1942 году, пребывая уже на территории гетто, он запишет в свой дневник: «А значит, я – сын сумасшедшего. А значит, несу бремя наследственности. Вот уже несколько десятков лет, по сей день, эта мысль время от времени мучит меня».

Возможно, сегодня «умные» психотерапевты нашли бы объяснение жертвенной любви Корчака к детям, поставив ему ряд стереотипных диагнозов, основанных на боязни противоположного пола, психологической незрелости, раннем нарушении детско-родительских отношений и т.п. Но это ли важно? Ольчак-Роникер отвечает на вопрос словами самого Корчака: «Я воспитатель просто потому, что всегда лучше чувствовал себя среди детей».

Если попытаться кратко охарактеризовать знаменитую корчаковскую систему, то начать следует с двух её основополагающих принципов – справедливости и самоуправления. Весь коллектив Дома сирот верил в самостоятельность ребёнка. К примеру, старшие дети, помимо обязанностей по Дому, получали статус опекуна над младшими.

Свою победу Корчак описывает так:

Одна экономка, одна воспитательница, сторож и кухарка – на сто детей. Мы стали независимы от какого-то ни было персонала и тирании приютских служб. Хозяином, работником и руководителем дома стал – ребёнок.

Не стоит думать, будто педагогическая карьера Корчака была безоблачной. Вовсе нет! При жизни пана Доктора неоднократно критиковали за применяемые им методы. Отдельные личности даже осмеливались заявлять, будто Дом сирот – личная научная лаборатория Корчака. Понятное дело, Доброго Доктора задевали подобные слова.

Не упасть духом помогали ежедневные заботы: Корчак не только руководил Домом сирот, но и много писал, являлся членом редакционной коллегии в детской газете, выступал на радио… Также на протяжении всей своей жизни Генрик Гольдшмит не прекращал врачебной практики.

Невольно задаёшься вопросом: как он всё успевал?

Его надёжным тылом была Стефания Вильчинская, посвятившая всю свою жизнь Дому сирот и пану Доктору. Кстати, мне всегда казалось, что роль пани Стефы несправедливо умаляется, на первый план неизменно выходит Корчак. Однако на этот раз автор отдал должное этой необыкновенной по силе духа и стойкости женщине.

Что, если бы он не встретил панну Стефанию Вильчинскую? Что, если бы панна Стефания отдала сердце кому-то, кто ответил бы ей взаимностью, – и создала семью? Возник бы тогда Дом сирот или нет? Смог бы он тогда просуществовать так долго и войти в легенду?

На фотографии: Януш Корчак и Стефания Вильчинская (источник фотографии находится здесь)

Но на неё [пани Стефу] можно было положиться. Она справлялась – как и в 1914 году, когда Доктор ушёл на войну, а она, двадцативосьмилетняя девушка, в это опасное военное время осталась одна с группой воспитанников. Она всегда была сильной. И всегда – одинокой. Чего ей это стоило? Никто и никогда не спрашивал её об этом.

Не совсем правильно все лавры почёта отдавать только Старому Доктору. Мы должны знать, что вместе с Янушом Корчаком и 200 воспитанниками в Треблинку последовали и другие взрослые, среди которых как раз была верная Доктору и Дому сирот Стефания Вильчинская, а также их коллеги – пани Блимка, пани Саба, панна Натя, пани Рузя, Дора Сольницкая, Ружа Азрилевич-Штокман, Генек, старый Генрик Азрилевич…

В этом великая победа Доктора над историей: «его дети» не остались сплошь безымянными жертвами, застывшими, как памятники. Они живут на страницах «Дневника», в статьях домашней газеты. Из-за Катастрофы им так и не довелось вырасти. Они по-прежнему дети…

П.С. Кроме отзыва на книгу я рассказала две истории. Если интересно, можете с ними ознакомиться (история 1 и история 2).