Опавшие листья. В двух томах

Человек искренен в пороке и неискренен в добродетели.

Может быть, народ наш и плох, но он - наш, наш народ, и это решает все.

От "своего" куда уйти? Вне "своего" - чужое. Самым этим словом решается все.

Душа моя как расплетающаяся нить. Даже не льняная, а бумажная. Вся разлезается, и ничего ею укрепить нельзя.

«Мир живет великими заворожениями. Мир вообще есть ворожба.»

"Россия, в сущности, знать не знает "представительства". Что делать. Ее метод - не "бюллетени", "избирательные ящики" и "предвыборная агитация". А другой. Жребий - "как Бог укажет". И - потасовка: "Чья сила возьмет".

"Молчаливые люди и нелитературные народы и не имеют других слов к миру, как через детей."

"Свобода мысли" на самом деле состоит в "не хотим слушать".

"Бог меряет не верстами только, но и миллиметрами, и миллиметр ровно так же нужен, как и верста."

Всё воображают, что душа есть существо. Но почему она не есть музыка?

И ищут ее «свойства» («свойства предмета»). Но почему она не имеет только строй?

(за кофе утр.).

Боль моя всегда относится к чему-то одинокому, и чему-то больному, и чему-то далекому; точнее: что я — одинок, и оттого, что не со мной какая-то даль, и что эта даль как-то болит, — или я болю, что она только даль… Тут есть «порыв», «невозможность» и что я сам и все «не то, не то»…