Всего через год после прочувственной речи Постышева и реабилитации ёлки новогодние главы включены в детскую книгу. Черно-белые рисунки Анны Аркадьевны Давыдовой цепляют, заставляя вспомнить вымершие летние улицы южных городоков, пустоту провинциальных библиотек, бабушкин книжный шкап (именно так, старая орфография умиляет, "итти", старый друг, сколько крови ты мне попортил с моей зрительной памятью в начальной школе!), с пухлыми томиками детгиза, прошедших через руки дядьев, мамы, а порой и самой бабушки. Но вряд ли кто-то теперь заинтересуется этой книгой. Мы, советские дети, уйдем, после нас некому будет настальгировать, а современному ребенку к чему скучные картинки да непонятные реалии? Вроде бы и говорится о книжке, как о натуралистических заметках для детей, но нет, больше не явления природы объясняют - распускающиеся веточки, следы животных на снегу, метаморфозы с сосулькой, впадающие в спячку животные - скорее повседневность, жизненные реалии тридцатых: а Оленька почему-то моется на кухне; и во дворе у нее колодец, а рядом огороды, а ведь город явно большой, Москва или Ленинград, ведь в нем и трамвай, и троллейбус, и автобус водится; и по телефону идти разговаривать надо в какой-то соседний большой дом, а после этого еще и трубку вешать; и раму зачем выставлять, что она плохого сделала... Жалко книгу, не будут читать ее дети. И будет любопытна книга разве что историкам детства или литературоведам.
9 понравилось
