Территория. Повести

У рыжего человека были затерянные в складках-морщинах глаза, точно у старого, отжившего свой век слона. Он глянул на Копкова и сразу сказал: «Не-ет! Ошибка! Я с ним работать не буду. Он же чокнутый на работе». У отдела кадров он растолкал очередь, вошел и сел перед Богодой. Оглядел кабинет, дружески улыбнулся Богоде и спросил фамильярно:
– А ничего у тебя работенка! Всегда под крышей, и полярные надбавки идут…
– Ты кто такой? – ошалев от такого нахальства, спросил Богода.
– Всемирный администратор, – скромно ответил рыжий.
– Т-ты почему такой нахал? – закипая, спросил Богода.
– Я не нахал от природы. Но если я не буду им, то я не буду тем, кем я должен быть, – резонно ответил рыжий.
– Кем же ты должен быть? Могда с тгяпок! – уже отмякая, спросил Богода. Как всякий северстроевец, он любил лихих людей.
– Я должен быть при администрации. Пять дней на выяснение обстановки. После этого я могу все.
– Что все? Что именно, могда с тгяпок?
– Продать, купить, привезти, увезти, сменять, украсть, добыть, уговорить, обмануть. Вообще все!
– Иди к Голубенчику, – сказал Богода. – Пусть ищет тебе пгименение.
– Найдет! – уверенно сказал рыжий, а выйдя, скомандовал: – А ну-ка, в строгую очередь! Работа не пиво, всем хватит.

Всякий руководитель провинциальной службы «Северного строительства» имел в Городе свою агентуру. Чтобы узнать заранее проекты, решения и изменения. Агентурой Чинкова была Лидия Макаровна, у которой все секретарши, машинистки, стенографистки являлись подругами давних лет. Они сообщали ей новости посредством несложного кода в радиоразговоре, телеграмме или письме. Если из центрального управления приходила бумага, Лидия Макаровна просто клала ее на стол Чинкову. Если бумаге еще предстояло прийти, она сообщала об этом устно. Такова была их игра.

Вторая линия также оказалась пустой, и бойлер методически переместился на третью линию, где первые промывки также оказались пустыми. В разведке уже притерпелись к этой странной процессии: трактор ДТ-54, за ним на прицепе чадящее сооружение бойлера, а позади неторопливо шагает Кефир с мундштучком в зубах и видом человека, знающего, что ничто не может изменить установленный в мире порядок, а главное, незачем его изменять. Эту процессию окрестили «похоронка», потому что пока она хоронила надежды на золото.