Через годы и расстояния

Банями Сечени пользовались вначале не только местное население, но и войска гарнизона, и проходящие части, и тыловые службы, благо теплой воды здесь имелось вдоволь.

Все шло хорошо до лета. Но когда открылись бассейны, в комендатуру хлынул поток жалоб. Жаловались с двух сторон: командиры подразделений на администрацию бань, а администрация на наших бойцов. Назрел конфликт. Пришлось вмешаться Центральной комендатуре.

Комендант района, где были расположены бани, доложил:

— Администрация требует, чтобы солдаты мылись внутри помещения, в закрытых кабинах. Но там тесно, поэтому все подразделения стремятся занять просторные бассейны.

— А какая разница для директора? — удивился я.

— Товарищ генерал, съездите туда сами, — попросил комендант. — Посмотрите, что там творится.

Пришлось поехать. Едва машина, в которой сидели мы с Зусмановичем, остановилась возле бань, появилось советское подразделение. Какой-то дюжий старшина привел роту. Бойцы сразу же «захватили» бассейны: в одном мылись сами, в другом стирали белье.

— Почему моетесь здесь, а не в помещении? — спросил я старшину.

Тот бойко ответил, что времени у них в обрез, в бассейнах же помоются в два раза быстрей и солдаты будут чистые, как новенький пятиалтынный.

И действительно, рота вскоре отправилась обратно. А директор бань начал говорить нам, что в бассейнах моются местные жители, среди них могут случайно оказаться больные. И если советские солдаты заразятся, то спросят прежде всего с него. К тому же каждый раз после стирки в огромном бассейне приходится менять воду. Это долгая история. Местные жители уходят, так и не помывшись. Гораздо проще и безопасней, если солдаты будут пользоваться душем и ваннами.

Осмотрев помещение, мы убедились, что предложение директора вполне разумно. Администрация взяла на себя обязательство создать все необходимые условия. А я пригласил командиров частей и подразделений, проинструктировал их и предупредил, что буду строго взыскивать за нарушение правил.

Много хлопот доставляла нам проституция — эта обязательная «принадлежность» капиталистического строя. В городе официально числилось 38 домов терпимости.

Значительное количество проституток болели венерическими болезнями. Они распространяли заразу, а лечиться не хотели: боялись идти к врачам или не имели денег. Пришлось организовать специальные больницы. Помещали туда в принудительном порядке. Некоторые уличные проститутки убегали из больниц, опасаясь, что после лечения им не выдадут «желтые билеты». Тогда мы нашли госпиталь с высоким забором и крепкими воротами да поставили еще надежную охрану.

При выписке этих женщин предупреждали, что в случае повторного задержания их привлекут к ответственности.

Вскоре меня вызвал маршал Ворошилов. Пришлось доложить ему, как я понимаю свои обязанности. Сказал о том, что СКК состоит не только из советских представителей, но также из американцев и англичан. Контрольная Комиссия защищает интересы союзных держав, а у советской комендатуры другие задачи, и нельзя их смешивать. Будапешт — это не только город, но и столица. Какой порядок будет в столице, такой установится и по всей стране. Мы немало сделали для венгерского народа, нас здесь уважают, а действия некоторых представителей СКК подрывают наш авторитет.

— Ваш начальник штаба, товарищ маршал, требует, чтобы выполнялись только распоряжения СКК. Спрашивается, зачем тогда нужна наша военная комендатура? Может быть, лучше создать какой-нибудь орган при СКК, и пусть начальник штаба Союзной Контрольной Комиссии вместе с американцами и англичанами контролирует жизнь города, наводит порядок, помогает венгерскому населению?

Маршал внимательно выслушал мою длинную речь и сказал спокойно:

— Вы, значит, и меня не намерены слушаться? Вот это да!

Разведчики выяснили, кто и откуда стрелял по переправе. Оказывается, подлый удар нанесли нам «святые отцы» эстергомского собора. Эти святоши в черных сутанах первыми заметили нашу переправу и поторопились сообщить о ней немцам. Те установили на колокольне пулемет, а лучшую позицию для обстрела реки трудно было найти. Тут же, возле паперти, поставили я орудия.

Сотни проклятий послали наши бойцы этим изуверам. На совесть церковников легла гибель многих советских людей. Вот она — истинная святость! Не кресты, а пистолеты носили под сутанами эти «смиренные» служители католической церкви.