
Военные мемуары
Melory
- 394 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Александр Трофимович Тищенко, всего выполнил 397 успешных боевых вылетов. Участвуя в 90 воздушных боях, сбил лично 21 самолёт противника и 3 в группе с товарищами. 15 мая 1946 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звание Героя Советского Союза.
Простое и, на первый взгляд, бесхитростное повествование Александра Трофимовича о своем боевом пути не только дополняет некоторые эпизоды, упомянутые генералом Е.Я. Савицким в своей книге «Я – «Дракон.» Атакую!», но и затрагивает те немаловажные вопросы, о которых Савицкий умолчал. Начало книги – вызывает такое же полное недоумение от информационной политики тогдашнего СССР, словно ставящего непонятный эксперимент над народом, как и в других книгах о начале ВОВ. И политруки не могли ничем помочь, ибо они были такими же пешками, как и летчики. Бесполезные вопросы оставались без ответа и превращались в риторические. «- Куда же делась наша Красная Армия, про которую даже в песнях пелось, что она всех сильней? И почему мы не бьем фашистов на их территории, малой кровью, могучим ударом? Это тоже из песни...». «А почему ТАСС за неделю до войны выступило с заявлением, что фашисты не собираются на нас нападать?». Печально, что политруки не могли помочь и в других вопросах, но об этом – чуть позже.
Пересев с И-16 на И-153, Тищенко прямо пишет о том, что истребитель И-153 «не обладает гораздо лучшими качествами по сравнению с предшествующими». Впервые так прямо высказывается недовольство самолетами Поликарпова.
К боевым действиям Александра Трофимовича, как и многих других летчиков, допустили ближе к середине войны. Впрочем, такая же судьба была у военных многих родов войск.
О чем умолчал Савицкий:
О наркомовских «100 граммах»
Наконец-то, можно сказать впервые в военных мемуарах, кто-то прямо высказал протест против навязывания фронтовикам спирта. Как можно давать спиртное летчикам, да еще в условиях войны, когда вылет может состояться в любой момент??? «А такие порядки у нас укоренились прочно. Сбил самолет - получай лишнюю чарку. Кое-кто не понимал, что это вознаграждение пагубно для летчика, особенно в обстановке напряженнейших кубанских боев. Отдыхать нам приходилось урывками, а регулярные выпивки ослабляли организм, расшатывали нервную систему. И чего греха таить, именно лишняя чарка была одной из причин гибели некоторых летчиков.» Оказывается, просто отказаться от чарки военным было нельзя. Не просто так 100 грамм именовались «наркомовскими» - попробуй ослушаться самого Наркома Обороны! Приходилось летчикам просить помощи у политруков, да только и те мало чем могли помочь. «- Надо запретить выдавать летчикам винные «награды», - предложили мы. Каждый из нас готов вообще отказаться от положенных ста г
О странностях войны:
Отдельно в книге затронута такая больная тема для летчиков, как учет сбитых ими самолетов противника и о наградах. «И мне вспомнился недавний разговор с Пасынком. Мы с Иваном Федоровым спросили Тимофея Евстафьевича:
О союзниках
Много внимания уделил Александр Трофимович и так называемым «союзникам». Описал их якобы ошибочные, но систематичные бомбардировки заводов в районах, уже освобожденных от гитлеровцев; скидывание бомб в болота, вместо бомбардировки укрепрайонов Берлина и так далее. «- А эти чудаки, - ухмыльнулся Федоров, - выбрались на крыло «Либерейтора» и давай отплясывать и фотографироваться. Чему обрадовались непонятно. Загнали в грязь такую дорогую
Книгу свою Александр Трофимович заканчивает на печальной ноте: тех летчиков, которым позволили воевать в родном полку после возвращения из плена, и которых упорно обходили наградами, не простили и после войны! Даже уволили в запас. Снова помогло лишь магическое вмешательство Е.Я. Савицкого, чтобы летчик вернулся в военную авиацию.
…Сергей! Ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надёжность строп!
Нет! Поздно — и мне вышел «Мессер» навстречу.
Прощай! Я приму его в лоб.
Я знаю — другие сведут с ними счёты.
А по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолёта,
Ведь им друг без друга нельзя.
Архангел нам скажет: «В Раю будет туго!»,
Но только ворота «щёлк»,
Мы Бога попросим: «Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!»
Я буду просить Бога, Духа и Сына,
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою!
Мы крылья и стрелы попросим у Бога, —
Ведь нужен им ангел-ас, —
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.
Хранить — это дело почётное тоже:
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Серёжей
И в воздухе, и на земле.
(В. Высоцкий. Песня летчика)

И мне вспомнился недавний разговор с Пасынком. Мы с Иваном Федоровым спросили Тимофея Евстафьевича:

Заходим в небольшой двор особняка. Повсюду упакованные ящики, готовые к отправке. Опять помешали наши танкисты! Заглядываем в ящики. В них серебряная посуда. Удивляемся.

Входим в подъезд дома, поднимаемся на третий этаж. Стучим долго, настойчиво. Потом - долгое объяснение через дверь. Наконец открывают, и мы входим. В большой комнате несколько стариков и женщин с детьми. Около окна в кресле сидит старушка с седой головой и изможденным лицом.
Другие издания
