Диалоги с Иосифом Бродским

на самом деле - не едешь куда-то, а уезжаешь от чего-то

Бродский: Стихотворение пишешь для того, чтобы отблагодарить, да? Вот откуда все эти мои стихотворения, посвящённые разным местам и странам. Какой-то критик написал, что это у меня получается травелог. Все это чушь! Пишешь потому что ты был где-то счастлив и хочешь отблагодарить за это. Той же монетой, если угодно. Потому что платишь искусством за искусство.

Для перевода нужен конгениальный талант, да? Или, по крайней мере, конгениальное отношение к английскому языку. А это, как правило, в среде переводчиков встречается чрезвычайно редко.

Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали — сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был
— как все, что Анна Андреевна делала,— медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...

На что Ахматова заметила: «Понять, что такое коммунизм, может только тот человек, который живет в России и ежедневно слушает радио». (И.Б.)

Чтобы читать прозу, надо более или менее представлять себе реальность за ней. (И.Б.)

Это моя старая идея: если, скажем, генеральный секретарь компартии – человек, то я – не человек. То есть понятие человеческого существа обладает, на мой взгляд, совершенно невероятной амплитудой, которая мне лично представляется бредовой.

"... мы слово "поэт" почти не употребляли, потому что Ахматова этого не одобряла, приговаривая: не понимаю я этих больших слов - "поэт", "бильярд"..."

Меня совершенно не интересуют причины. Меня интересуют следствия. Потому что следствия всегда наиболее безобразны. То есть - по крайней мере зрительно - они куда занятнее.

Волков. Каковы были отношения Ахматовой и Пастернака?
Бродский. Чрезвычайно близкие, чрезвычайно дружественные. Между прочим, Пастернак два раза предлагал Анне Андреевне брак.
Волков. И как Ахматова комментировала этот факт?
Бродский. Ну, во-первых, - что это за предложение при живой-то жене. А во-вторых... Пастернак был все же ниже Ахматовой ростом, помимо всего прочего. И моложе.

И вот во время той самой Биеннале 1977 года, я выступал в Венеции - уж не помню, в каком зале, где-то около театра Ла Фениче. Но сам этот зал я запомнил на всю жизнь. Весь он - стены, потолок, все - был залеплен фресками Гварди, по-моему. Представьте себе этот зал, эта живопись, полумрак. И вдруг я, читая свою "Лагуну", почувствовал, что стою в неком силовом поле. И даже добавляю нечто к этому полю. Это был конец света! И посколько это все было в твоей жизни, можно совершенно спокойно умереть.

Стихотворение пишешь для того, чтобы отблагодарить, да? Вот откуда все эти мои стихотворения, посвященные разным местам и странам. Какой-то критик написал, что это у меня получается травелог. Все это чушь! Пишешь потому, что ты был где-то счастлив и хочешь поблагодарить за это. Потому что платишь искусством за искусство.

Когда начинаешь учитывать обстоятельства, тогда уже вообще поздно говорить о добродетели. И самое время говорить о подлости.

Большинством своих современников Пушкин, как известно, воспринимался как романтический поэт, поведение которого определяется исключительно порывами поэтической натуры. Но близко знавший Пушкина умный Соболевский писал в 1832 году Шевыреву, опровергая этот расхожий взгляд: «Пушкин столь же умен, сколь практичен; он практик, и большой практик».

Главное – это величие замысла.

Влияние поэта – эта эманация или радиация – растягивается на поколение или на два.

Ахматова совершенно феноменально работала с деталями, но опять-таки, она была прежде всего поэт — в том смысле, что каждую деталь она подавала бы в одной фразе. В то время как Пастернак или Мандельштам, когда они натыкаются на деталь или на метафору, то ее, как правило, разворачивают. Как розу. В их творчестве ты все время ощущаешь центробежную силу.

Он брюзжал. Брюзжание — старческая форма выражения тоски. Он устал от жизни

...ты споришь не с «ним» или с «ней», но с естественным порядком вещей

Видите ли, мне с самого начала процесса было ясно, что они хозяева. И поэтому они вправе на вас давить. Вы становитесь инородным телом, и в этот момент на вас автоматически начинают действовать все соответствующие физические законы — изоляции, сжатия, вытеснения. И ничего в этом экстраординарного нет.