Через все испытания

«— Выходит, эти гитлеровцы, которых мы захватили, не враги?
— Сегодня враги. А завтра… А завтра могут стать и друзьями. Среди немцев немало обманутых.» (из диалога комиссара с солдатом)

«Смерть тому,
кто убежал, кто сдался!
Дезертиру
порцию свинца!
Если даже
ты один остался,
все равно
сражайся до конца!»

Мутовин Борис Ильич и его взгляд на события Сталинградской битвы. Снова перечислит то, как малочисленные и слабовооруженные отдельные дивизии будут брошены, практически без постановки конкретной задачи на оборону Волги. 64-я и 62-я армии словно специально размещались таким образом, чтобы «пригласить» немцев ударить в их стык. По вклинившейся группировке противника пытались наносить контрудары. Мутовину поручили подготовить к бою практически необстрелянную 204-ю дивизию, которая лишь недавно вошла в состав армии. Сам Мутовин был комиссаром, но не простым, а комиссаром штаба армии. В принципе, кроме комиссарства большевикам на начальном этапе сталинградского сражения и противопоставить было нечего. «— Товарищ майор! На боевые порядки батальона идет двадцать танков с пехотой. Атаку отбить нечем. Все орудия вышли из строя. Танки пропустим к вам. Пехоту отрежем от танков и будем вести с ней бой.» Генерал Гот спокойно разъезжал перед нашими частями, выбирая место для очередного удара. Когда немцы сосредоточили усилия 48-го танкового корпуса и двух пехотных дивизий против 126-й стрелковой дивизии, командующий армией генерал М. С. Шумилов приказал в ночь на 30 августа отвести части на новый оборонительный рубеж юго-западнее Елхи: высота 116,5, высота 116,2. Это был практически тот рубеж, за который немцев пускать уже было нельзя. Тогда то и вышел знаменитый приказ: «За нами Волга и Родина! Ни шагу назад! Лучше славная смерть, чем позор отхода!» Мутовину приходится толковать приказы по-своему, по-большевистски. Он втюхивает бойцам бред о том, что немцы не все враги, а лишь некоторые из них. И те, как бы, верят комиссару. «На шестой батарее ко мне подошел лейтенант В. С. Захаров и попросил разъяснить один вопрос.
— В обращении Военного совета говорится о том, чтобы уничтожать врага повсюду, — сказал он. — Правильное, думаю, требование. Как говорится, кто с мечом к нам пришел, тот от меча и погибнет, собаке собачья смерть. А как у нас получается? На днях схватили батарейцы двух фрицев. Ну одному из них сержант сгоряча фонарь подвесил. И вот ему до сих пор покоя не дают: как да почему, разве можно на пленного руку поднимать? А у того сержанта, между прочим, сестру в Германию увезли, и знает он, как фашисты над нашими людьми измываются…» Когда не все бойцы прониклись тем, что отступать больше некуда, командующий армией Шумилов решает очистить весь правый берег Волги в районе штаба армии и войск от переправочных средств через Волгу. «Пусть никто не сомневается в том, что драться будем до конца. Нелишне усилить охрану штаба армии, подготовить его к круговой обороне.» Когда начальником штаба армии был назначен полковник Иван Андреевич Ласкин (https://www.livelib.ru/book/1000158800-na-puti-k-perelomu-i-a-laskin), то Шумилов не очень его жалует и продолжал на доклад чаще вызывать начальника оперативного отдела полковника Лукина, а не Ласкина. Когда 23 ноября наши войска соединились и 6-я армия Паулюса с приданными ей соединениями и частями оказалась полностью окруженной, то в плен начали сдаваться румынские генералы. «Рано утром 30 января, когда еще было темно, на одном из участков 204-й дивизии перешел линию фронта и сдался в плен адъютант командира 20-й румынской дивизии. Он заявил командиру дивизии генералу А. В. Скворцову, что бригадный генерал Дмитриу со своим штабом находится на элеваторе и хотел бы сдаться в плен, но колеблется, не знает условий, к тому же боится немецких автоматчиков, которые охраняют его. Румынский офицер сообщил, что генерал направил его выяснить обстановку и условия сдачи в плен.» Людей все-равно катастрофически не хватало. Пришлось искать по области комсомольцев и «приглашать» их вступать в армию! «Пусть обком обратится к молодежи области с призывом добровольно вступать в ряды армии. Уверен, призыв будет услышан.» Непонятно, чем занимались комсомольцы в Сталинграде до этого. Словно закодированные гипнотизером штабисты отчаянно стремились пленить Паулюса, словно от его пленения сразу бы закончилась война. Примечательно, что когда узнали, что Паулюс находится в подвале универмага на площади имени Павших бойцов, то Шумилову пришлось отправить туда свой последний резерв! «Генерал М. С. Шумилов усилил их последним резервом — 38-й морской стрелковой бригадой полковника И. Д. Бурмакова и 329-м армейским саперным батальоном, поставив им задачу прорваться к универмагу, блокировать его и захватить штаб 6-й армии.» Больше людей в резерве у армии не оставалось. И неизвестно, как бы развернулись события, если бы немцы продолжили отчаянно сопротивляться.
Интересный факт: хитрый Паулюс вечером 30 января собрал ближайших своих помощников и вновь предупредил, что за действия войск северной и южной групп несут всю ответственность генералы Штреккер и Росске, а в штабе армии все вопросы решает начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт. Этим актом Паулюс как бы отстранил себя от командования армией, от участия в возможных переговорах с советским командованием о капитуляции.
Интересный факт № 2: Паулюс просто ждал наступления 30 января, ждал потому, чтобы впоследствии историки смогли героизировать его 6-ю армию. Дело в том, что 30 января исполнилось ровно 10 лет со дня прихода Гитлера к власти и немцам было необходимо, чтобы в эту знаменательную дату их флаг развевался где-то в районе Сталинграда. Как только «юбилей» был отмечен, то можно было и сдаваться. Причем Паулюс к капитуляции, официально, отношения не имел. Но телеграммы слал:
«Первая гласила: «6-я армия, верная присяге Германии, сознавая свою высокую и важную задачу, до последнего человека и до последнего патрона удерживает позиции за фюрера и отечество». Вторая радиограмма торжественно провозглашала: «По случаю годовщины взятия власти 6-я армия приветствует своего фюрера! Над Сталинградом еще развевается флаг со свастикой. Пусть наша борьба будет нынешним и будущим поколениям в пример того, что не следует капитулировать даже в безнадежном положении, тогда Германия победит». 31 января решение о капитуляции было принято. У нашей «делегации», как выяснилось, не оказалось официального документа на право ведения переговоров. Был лишь ультиматум за подписью представителя Ставки Верховного Главнокомандования генерала Н. Н. Воронова и командующего Донским фронтом генерала К. К. Рокоссовского. Но комиссар Мутовин решительно оттолкнул немецкую охрану и вошел в подвал. Но они опоздали. Генерал Шмидт сказал, что Паулюс
в данное время армией не командует. Он сказал также, что северной группой командует генерал-полковник Штреккер, южной — генерал-майор Росске и что Паулюс является «частным лицом». Потом к «частному лицу» прибыл представитель генерала Рокоссовского начальник штаба 64-й армии генерал Ласкин. Вероятно, что Паулюс долго размышлял о том, стоит ему стреляться, или нет. Несколько раз он просил через своих адъютантов дать ему 20 минут на дополнительные сборы. А может искал способы покончить с собой, так как оружия у «частного лица» не было. Оно было отобрано адъютантом! Формы фельдмаршала у него не было и Паулюс был в форме генерал-полковника. Дошло до абсурда – Ласкину пришлось потребовать от Паулюса доказательств того, что тот на самом деле Паулюс. «— Предъявите удостоверение личности командующего армией, — потребовал Ласкин.
Паулюс вынул из кармана кителя солдатскую книжку и подал ее Ивану Андреевичу, сказав, что имеет только это, а другого документа, удостоверяющего его личность как командующего армией у него нет.» Потом комиссар обыскал Паулюса и его одежду. Ничего подозрительного не было найдено. Далее поиграли в заботу: «— Не болен ли генерал-фельдмаршал?
— Нет, я здоров, — ответил Паулюс. — Это переживания за судьбу армии и исключительно плохое питание повлияли, вероятно, на мой вид. Сто пятьдесят граммов в день — все, чем я питаюсь. — Он вытащил из заднего кармана брюк мелко нарезанные хлебные кубики и показал их нам.»
А потом к 16 часам 31 января 1943 года южная группа войск была полностью разоружена.
Факт: Паулюс так и не отдал приказ своей армии капитулировать. Советскому командованию не оставалось ничего, как нанести решающий удар по остаткам немецких войск северной группы. 2 февраля ее войска были полностью разгромлены.
В 16 часов 10 минут представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов и командующий Донским фронтом генерал-полковник К. К. Рокоссовский направили Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину донесение:
«Войска Донского фронта в 16 часов 2 февраля 1943 года закончили разгром и уничтожение окруженной сталинградской группировки противника… В связи с полной ликвидацией окруженных войск противника боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились».
Сталин был удовлетворен. А комиссар Мутовин вскоре начал перепрошивать мозги советских солдат под новые программы.
«Надо было нацеливать личный состав на смелые, решительные действия, беспощадное уничтожение врага в его логове, призывать к бдительности и вместе с тем настойчиво разъяснять воинам освободительную миссию Красной Армии, добиваться правильных взаимоотношений бойцов с немецким населением. А это было нелегко, если учесть, что не было в дивизии солдата, сержанта, офицера, которого так или иначе не коснулось бы горе, принесенное фашистами на нашу землю. Каждый имел личные счеты с гитлеровцами.»