
Ваша оценкаЖанры
Рейтинг LiveLib
- 50%
- 40%
- 3100%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаРецензии
JohnMalcovich31 января 2019Читать далее
Николай Михайлович Кулаков.
Когда на Черноморский флот был назначен новый командующий - флагман 1 ранга Ф. С. Октябрьский, к нему в качестве поддержки был откомандирован Н.М. Кулаков, в роли члена Военного совета Черноморского флота. «Вскоре последовало назначение Н. Г. Кузнецова первым заместителем наркома, а затем и наркомом ВМФ. Прежний командующий Черноморским флотом И. С. Юмашев получил назначение на такую же должность на Тихом океане. А на Черное море перевели Ф. С. Октябрьского, командовавшего Амурской флотилией.»
Из интересного в книге:
Когда к СССР отошла Бессарабия, то на границе, для встречи возвращающихся толп репатриантов, были выстроены ряды машин для развозки их по селам. «Тем, кто ехал дальше самостоятельно, выдавались у регистрационных столов деньги на дорогу. Тронутые всей этой заботой о них, новые советские граждане еще более бурно радовались возвращению на родину, откуда увели их поиски заработка, погоня за куском хлеба. У многих были на глазах слезы.» А сколько среди них было диверсантов и шпионов? Но, похоже никого не волновал этот вопрос. Очень таким территориальным переделом были недовольны рыбаки поселка Вилково. «прежние скупщики их улова остались по другую сторону границы, а наши торговые организации приемку рыбы еще не наладили.»
Отступление от темы:
В настоящее время, можно много встретить книг и статей из диких 80-90х годов. Кулакова там изображают в качестве одного из самых ярых участников судилища над Н.Г. Кузнецовым и адмиралом Галлером. Неизвестно, как там было на самом деле, но отдельные цитаты автора книги позволяют вспомнить фразу о том, что «дыма без огня не бывает». «Помню, один командир, отрабатывая в походе частные задачи, не выполнил прямого требования о приведении корабля в повышенную боеготовность. Командир соединения сразу же после похода обратился в Военный совет с просьбой отстранить виновного от занимаемой должности. Разобравшись, Военный совет, однако, нашел, что и этой меры недостаточно. Было принято решение о более строгом наказании.» Или вот этот опус: «В тылу очень много мирных настроений… Людей, которые хотят отдыхать, которые так безобразно мирно настроены, мы переведем в «ратники третьего разряда», чтобы они не тормозили и не мешали вести нашу работу. Нам могут навязать войну каждую минуту, и мы к ней должны быть постоянно готовы…» В общем, не все там было однозначно.
К другим (нижестоящим на служебной лестнице) Кулаков был строг, а к Октябрьскому – не очень. Хотя и признавал, что характер у командующего горячий. После строгих разборов учений, с понижениями в чине и штрафами, стоит ли удивляться тому, что наши солдаты опасались открывать огонь без четкого приказа по немецким самолетам. Ведь им грозил штраф, в случае, если их действия будут признаны ошибочными! «В эти минуты командир одного из дивизионов зенитно-артиллерийского полка, прикрывавшего Севастополь, соединился по телефону с командующим флотом. Очень волнуясь, он сказал, что не сможет решиться открыть огонь: а вдруг самолеты наши и тогда ему придется отвечать за последствия.» Таким «паникерам», как пишет Кулаков, мозги могло править лишь упоминание о расстреле, что с успехом и использовал Октябрьский (словесную угрозу расстрела). Поражают осторожные выражения члена Военного Совета о том, что было еще не совсем известно, кто напал на СССР. И эти люди руководили войсками! Более того, Военный совет ухитрялся штамповать обращения к народу, избегая называть имя агрессора (имя, сестра! имя!) Кстати, война – войной, но часть боезапаса, особенно морских мин, хранилась на открытых площадках (с которых удобно было подавать снаряженные мины на подходившие к специальному причалу корабли). Позднее, часть их разместили в подземных хранилищах, но «на открытых складских площадках оставалось много морских мин.»
Чем радуют мемуары Кулакова, так это упоминанием действительно настоящих подвигов наших моряков, а не эпизодов позора, в стиле несчастного Володи Дубинина. «Два котельных машиниста, два комсомольца - Петр Гребенников и Петр Каиров вызвались влезть в раскаленные котлы немедленно. Они надели асбестовые костюмы, лица и кисти рук были обмотаны пропитанными вазелином бинтами, но никто не мог поручиться, что такая защита достаточна и что люди не задохнутся при температуре, превышавшей 80 градусов.
Пробыв в котлах по семь-восемь минут, мужественные моряки заглушили лопнувшие трубки, и корабль смог увеличить ход с шести узлов до двадцати восьми. А отбиться от самолетов помог подоспевший эсминец «Сообразительный» из группы поддержки.»
Кроме описания трагедии лидера «Москва», погибшем при атаке на румынские нефтехранилища, в книге встречаются и другие заслуживающие внимания описания военных операций. Например, организация атаки на Чернаводский мост.Справка: мост, по которому шло все железнодорожное сообщение между морским побережьем Румынии и ее центром, относился к крупнейшим сооружениям такого рода в Европе. Имея длину более чем полтора километра, он поддерживался тремя каменными опорами на 35-метровой высоте над Дунаем. Ниже настила железнодорожного полотна были проложены трубы нефтепровода Плоешти - Констанца.
Для атаки на мост решили использовать помимо пикировщиков Пе-2 истребители И-16, способные нести 250-килограммовые бомбы. А так как «ястребки» не смогли бы долететь до цели и вернуться обратно, часть пути в одну сторону им предстояло проделать подвешенными под плоскостями тяжелых армейских бомбардировщиков ТБ-3 (для этого существовала специальная система крепления, сконструированная инженером В. С. Вахмистровым).
Интересный факт: в Военном Совете фронта были отдельные представители УССР. Представителем правительства УССР был Леонид Романович Корниец. Именно он занимался эвакуацией предприятий Николаева и испытывал затруднения при решении судьбы тех недостроенных судов, которые нельзя было вывести. Суда были взорваны. Точно также, как и Днепрогэс, взорванный 18 августа 1941 года.
Поражает в мемуарах Кулакова постоянные повторения перед красноармейцами заученных фраз «Одессу никогда не сдадим», «Севастополь не оставим!» и так далее. А потом – эвакуация… Причем за эвакуацию Одесского оборонительного района высказался именно Военный Совет фронта и ратовал о том перед Ставкой. Кстати говоря, многие из эвакуированных людей застряли в Херсонской области. «В Железном порту возник огромный табор, где преобладали женщины, дети и старики. Значительную часть их составляли одесские евреи, для которых оказаться на захваченной фашистами территории означало сразу же погибнуть. Да и остальных не могло ждать ничего хорошего.» Все эти деятели – Октябрьский, Рогов и Кулаков – постоянно курсировали между Одессой, Севастополем, или портом Кавказ, создавая видимость работы, но на деле ничего не предпринимая.
Книга перекликается с книгами Азарова «Осажденная Одесса» Илья Азаров и Крылова «Не померкнет никогда» Н. И. Крылов . Не только описанием основных этапов обороны как Одессы, так и Севастополя, но и каким-то нездоровым преклонением и обожествлением образа генерал-лейтенанта И.Е. Петрова, командарма Приморской армии, а потом командующего СОР. Видимо, «рука руку моет». Поэтому, когда «на лидере «Ташкент», доставившем из Поти боеприпасы, прибыл и представился нам генерал-лейтенант С. И. Черняк, назначенный командованием Закавказского фронта вместо И. Е. Петрова.», то Кулаков и Октябрьский направили письмо в Ставку с просьбой не менять командующего. Что Петров умел хорошо делать, так это распылять силы во время десантных операций, или «бить раскрытым кулаком»!3 понравилось
113
Цитаты
JohnMalcovich31 января 20191 понравилось
47
JohnMalcovich31 января 20191 понравилось
48
JohnMalcovich31 января 20191 понравилось
30
Подборки с этой книгой
Все подборкиДругие издания



























