Николай Михайлович Кулаков.
Когда на Черноморский флот был назначен новый командующий - флагман 1 ранга Ф. С. Октябрьский, к нему в качестве поддержки был откомандирован Н.М. Кулаков, в роли члена Военного совета Черноморского флота. «Вскоре последовало назначение Н. Г. Кузнецова первым заместителем наркома, а затем и наркомом ВМФ. Прежний командующий Черноморским флотом И. С. Юмашев получил назначение на такую же должность на Тихом океане. А на Черное море перевели Ф. С. Октябрьского, командовавшего Амурской флотилией.»
Из интересного в книге:
Когда к СССР отошла Бессарабия, то на границе, для встречи возвращающихся толп репатриантов, были выстроены ряды машин для развозки их по селам. «Тем, кто ехал дальше самостоятельно, выдавались у регистрационных столов деньги на дорогу. Тронутые всей этой заботой о них, новые советские граждане еще более бурно радовались возвращению на родину, откуда увели их поиски заработка, погоня за куском хлеба. У многих были на глазах слезы.» А сколько среди них было диверсантов и шпионов? Но, похоже никого не волновал этот вопрос. Очень таким территориальным переделом были недовольны рыбаки поселка Вилково. «прежние скупщики их улова остались по другую сторону границы, а наши торговые организации приемку рыбы еще не наладили.»
Отступление от темы:
В настоящее время, можно много встретить книг и статей из диких 80-90х годов. Кулакова там изображают в качестве одного из самых ярых участников судилища над Н.Г. Кузнецовым и адмиралом Галлером. Неизвестно, как там было на самом деле, но отдельные цитаты автора книги позволяют вспомнить фразу о том, что «дыма без огня не бывает». «Помню, один командир, отрабатывая в походе частные задачи, не выполнил прямого требования о приведении корабля в повышенную боеготовность. Командир соединения сразу же после похода обратился в Военный совет с просьбой отстранить виновного от занимаемой должности. Разобравшись, Военный совет, однако, нашел, что и этой меры недостаточно. Было принято решение о более строгом наказании.» Или вот этот опус: «В тылу очень много мирных настроений… Людей, которые хотят отдыхать, которые так безобразно мирно настроены, мы переведем в «ратники третьего разряда», чтобы они не тормозили и не мешали вести нашу работу. Нам могут навязать войну каждую минуту, и мы к ней должны быть постоянно готовы…» В общем, не все там было однозначно.
К другим (нижестоящим на служебной лестнице) Кулаков был строг, а к Октябрьскому – не очень. Хотя и признавал, что характер у командующего горячий. После строгих разборов учений, с понижениями в чине и штрафами, стоит ли удивляться тому, что наши солдаты опасались открывать огонь без четкого приказа по немецким самолетам. Ведь им грозил штраф, в случае, если их действия будут признаны ошибочными! «В эти минуты командир одного из дивизионов зенитно-артиллерийского полка, прикрывавшего Севастополь, соединился по телефону с командующим флотом. Очень волнуясь, он сказал, что не сможет решиться открыть огонь: а вдруг самолеты наши и тогда ему придется отвечать за последствия.» Таким «паникерам», как пишет Кулаков, мозги могло править лишь упоминание о расстреле, что с успехом и использовал Октябрьский (словесную угрозу расстрела). Поражают осторожные выражения члена Военного Совета о том, что было еще не совсем известно, кто напал на СССР. И эти люди руководили войсками! Более того, Военный совет ухитрялся штамповать обращения к народу, избегая называть имя агрессора (имя, сестра! имя!) Кстати, война – войной, но часть боезапаса, особенно морских мин, хранилась на открытых площадках (с которых удобно было подавать снаряженные мины на подходившие к специальному причалу корабли). Позднее, часть их разместили в подземных хранилищах, но «на открытых складских площадках оставалось много морских мин.»
Чем радуют мемуары Кулакова, так это упоминанием действительно настоящих подвигов наших моряков, а не эпизодов позора, в стиле несчастного Володи Дубинина. «Два котельных машиниста, два комсомольца - Петр Гребенников и Петр Каиров вызвались влезть в раскаленные котлы немедленно. Они надели асбестовые костюмы, лица и кисти рук были обмотаны пропитанными вазелином бинтами, но никто не мог поручиться, что такая защита достаточна и что люди не задохнутся при температуре, превышавшей 80 градусов.
Пробыв в котлах по семь-восемь минут, мужественные моряки заглушили лопнувшие трубки, и корабль смог увеличить ход с шести узлов до двадцати восьми. А отбиться от самолетов помог подоспевший эсминец «Сообразительный» из группы поддержки.»
Кроме описания трагедии лидера «Москва», погибшем при атаке на румынские нефтехранилища, в книге встречаются и другие заслуживающие внимания описания военных операций. Например, организация атаки на Чернаводский мост.
Справка: мост, по которому шло все железнодорожное сообщение между морским побережьем Румынии и ее центром, относился к крупнейшим сооружениям такого рода в Европе. Имея длину более чем полтора километра, он поддерживался тремя каменными опорами на 35-метровой высоте над Дунаем. Ниже настила железнодорожного полотна были проложены трубы нефтепровода Плоешти - Констанца.
Для атаки на мост решили использовать помимо пикировщиков Пе-2 истребители И-16, способные нести 250-килограммовые бомбы. А так как «ястребки» не смогли бы долететь до цели и вернуться обратно, часть пути в одну сторону им предстояло проделать подвешенными под плоскостями тяжелых армейских бомбардировщиков ТБ-3 (для этого существовала специальная система крепления, сконструированная инженером В. С. Вахмистровым).
Интересный факт: в Военном Совете фронта были отдельные представители УССР. Представителем правительства УССР был Леонид Романович Корниец. Именно он занимался эвакуацией предприятий Николаева и испытывал затруднения при решении судьбы тех недостроенных судов, которые нельзя было вывести. Суда были взорваны. Точно также, как и Днепрогэс, взорванный 18 августа 1941 года. Поражает в мемуарах Кулакова постоянные повторения перед красноармейцами заученных фраз «Одессу никогда не сдадим», «Севастополь не оставим!» и так далее. А потом – эвакуация… Причем за эвакуацию Одесского оборонительного района высказался именно Военный Совет фронта и ратовал о том перед Ставкой. Кстати говоря, многие из эвакуированных людей застряли в Херсонской области. «В Железном порту возник огромный табор, где преобладали женщины, дети и старики. Значительную часть их составляли одесские евреи, для которых оказаться на захваченной фашистами территории означало сразу же погибнуть. Да и остальных не могло ждать ничего хорошего.» Все эти деятели – Октябрьский, Рогов и Кулаков – постоянно курсировали между Одессой, Севастополем, или портом Кавказ, создавая видимость работы, но на деле ничего не предпринимая. Книга перекликается с книгами Азарова «Осажденная Одесса» Илья Азаров и Крылова «Не померкнет никогда» Н. И. Крылов . Не только описанием основных этапов обороны как Одессы, так и Севастополя, но и каким-то нездоровым преклонением и обожествлением образа генерал-лейтенанта И.Е. Петрова, командарма Приморской армии, а потом командующего СОР. Видимо, «рука руку моет». Поэтому, когда «на лидере «Ташкент», доставившем из Поти боеприпасы, прибыл и представился нам генерал-лейтенант С. И. Черняк, назначенный командованием Закавказского фронта вместо И. Е. Петрова.», то Кулаков и Октябрьский направили письмо в Ставку с просьбой не менять командующего. Что Петров умел хорошо делать, так это распылять силы во время десантных операций, или «бить раскрытым кулаком»!
Именем Кулакова назван большой противолодочный корабль
3 понравилось
