Танки оживали вновь

JohnMalcovich18 марта 2019 г.

«- Все говорят: «Мы за Родину, мы за танки». Но как это дело проверить? Есть только одна проверка: кто выполняет за день то, что полагается, тот за танки. Кто не выполняет - тот против. В резолюции актива так и записано: «Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии».»

Голушко Иван Макарович
В отличие от других танкистов, которым в начале ВОВ поручили получать танки, существующие лишь на бумаге, Ивану Макаровичу можно сказать повезло – ему поручили получать законсервированные танки. А вернее, те, что считались на консервации. Это были танки БТ-5 и БТ-7. «Осмотрел их и только ахнул: одни без коробок передач, другие без аккумуляторов, у некоторых сняты пулеметы!...
На вопрос, что все это значит, старшина ответил, что полк, поднятый по тревоге, забрал все, что можно было поставить на ход. К тому же аккумуляторы с большинства танков сняли и вывезли в другой военный городок для подзарядки, а обратно не привезли.» Но приказ – есть приказ. Голушко выделили трое суток, чтобы расконсервировать все эти танки, перегнать их своим ходом на железнодорожную станцию и погрузить в эшелоны. Вообще, кратко охарактеризовать книгу можно так: «приказ – есть приказ» и какой бы он бессмысленный ни был, его надо выполнять. Танки не рабочие? А ты сделай их рабочими! «Но приказ есть приказ: двое суток без отдыха мы перебирали двигатели. Думали, все нормально, но, когда завели первый двигатель... он застучал еще сильнее, а второй сразу же заклинило.
За плохой ремонт капитан Шалимов объявил мне выговор и дал двое суток на исправление неполадок.» Точно так же, как и танки существовали только на бумаге, так и количественный состав рядовых был фикцией. «- Расскажи, что знаешь о батальоне? - прежде всего попросил я.

• Батальон? - переспросил он, - Батальон - это ты да я. Разве мало? Сейчас, дорогой мой, каждый должен воевать за батальон.» Но задачи перед ними ставились исходя из того, что батальон был полностью укомплектован. Танки Т-34 по приказу командования оставались на приколе, а их экипажи заставляли упражняться без своих машин. «Затем начались занятия «пеший по-танковому». Проводились они так: танкистов подвозили ближе к району действий, а затем каждый командир во главе своего экипажа шел пешком по намеченному маршруту движения танков, изучая местность, намечая ориентиры, расставляя вехи (для ночного движения они покрывались мелом).» Вся эта псевдо-военная деятельность велась под Ленинградом.

Справка: на наиболее важном направлении, прикрывавшем Ленинград, на фронте Лигово - южная окраина Пулково была развернута 42-я армия, на рубеже Верхнее Кузьмино, Путролово, Новая стояла 55-я армия. По Неве оборону держала невская оперативная группа, воины 1-й Краснознаменной танковой дивизии. На тихвинском и волховском направлениях рубеж, проходящий от Липка, Кириши и далее по правому берегу реки Волхов, обороняли 54-я армия Ленинградского фронта и войска Волховского фронта. На Карельском перешейке против финских войск сражалась 23-я армия на рубеже Сестрорецк, Белоостров, Никулясы.
По мнению самого Голушко, вся эта масса войск «сидела в лесу», тренируясь рыть окопы и отражать атаки воображаемого противника. «Всем хотелось идти в бой, громить врага, тем более что Т-34 - и мы знали об этом - были сильнее танков противника. А сидеть в лесу мы считали «непорядком». Откуда нам было знать замыслы командования?..».
Голушко не пришлось рыть окопы. Его запланировали отдать в ремонтную команду, которой предстояло ремонтировать танки в походных условиях. «мы вас пошлем на недельку в Ленинград, на четвертый завод. Там вы поучитесь резать броню, ближе познакомитесь с работой сварочного агрегата. Подберите себе в батальоне пять-шесть человек, таких, которые бы могли быстро освоить новые задачи. С Ижорского завода привезете броневые листы. И начнете экранировку танков здесь, на месте.» С юмором у начальства было все в порядке: «- Что касается мастерских, то, говорят, для вас лично хорошей крышей во время ремонта танков является обычное небо. Его у вас много. И луна яркая. Значит, и электрического освещения не требуется. Ну а если захочется погреться - тоже не страшно: вокруг леса.»
Все это было бы смешно, если бы ни было так печально. Под стать «мастерским» были и советские воины, брошенные на оборону Ленинграда. Бросили туда самым наивных – в смысле добровольцев. «Спецовка, кепка, брюки, заправленные в сапоги. За спиной - винтовка. В карманах - патроны, на ремне - гранаты... Так в те дни выглядели ижорцы бойцы добровольческого батальона.» Следующий диалог дает хорошее представление о качестве таких солдат:
«- Стрелять-то

• Сумею, коли надо.
• А гранаты бросать? А в рукопашный пойти, если доведется?
• Подучусь...
• Иди в строй!»

ой!»

Потери наших зашкаливали. «самые большие мы несли именно при смене боевого охранения. Ведь приходилось добираться до танков и траншей по голому месту, на виду у противника. Гитлеровцы знали о смене боевого охранения и, как мы ни пытались изменить время смены, обнаруживали советских воинов.» С «пятачка» танки эвакуировали на Кировский завод и это была задача высшей сложности. Завод вообще то эвакуировали на Урал, но недоэвакировали, видимо, и поэтому все-равно его рабочие давали танки фронту. Читая об условиях, в которых эти рабочие работали, остается только ужасаться. «Первым докладывал начальник цеха Н. И. Абрамов, он же временно исполнял обязанности секретаря парткома завода. Он сообщил, что за ночь с завода увезли шесть человек. Уточнений не требовалось. Все понимали, что он говорит о тех, кто умер. - На квартирах, - продолжал он, - не стало десяти детей, родители которых работали на заводе, и двенадцати пожилых - матерей и отцов рабочих.»

«Один восстановленный танк спасает сто бойцов! - этот лозунг знал каждый ремонтник.»

Не хватало электроэнергии, цеха совсем не отапливались. Был установлен рабочий режим: 50 минут работать, 10 минут греться у жаровен, которые дымились здесь же, в цехах. Многих ремонтников приходилось подсаживать на корпуса танков - сами они не могли подняться. И все-таки рабочие стремились выполнять задания в срок. Это был поистине трудовой подвиг!

Тем временем бои за маленькие кусочки земли продолжались, добровольцев перемалывали в человеческой мясорубке. «Командование фронта видело, что наших сил на пятачке немного и им трудно устоять. Но понимало оно и то, что направить на помощь основные силы, сосредоточенные на правом берегу, - значит их потерять. А их до срока надо было сберечь. И берегли.» Берегли войска почти три года, пока не поступила отмашка воевать по-настоящему, а не в понарошку. Доказательством серьезности войны по-настоящему явилась комиссия. «Часа через два приехали сразу две комиссии - армейская и фронтовая. По всему чувствовалось, что они получили строжайший инструктаж - проверить досконально каждого солдата, каждый танк, их состояние и готовность к боевым действиям. И, как всегда в таких случаях бывает, недостатки посыпались со всех сторон: оказались экипажи, которые теперь не могли четко доложить о маршрутах движения; расчеты, нетвердо знающие правила стрельбы; слабо заряженные аккумуляторы; не везде успели провести политинформации по последнему номеру газеты и т.» Гостеприимный противник даже приготовил нашим войскам привет из истории – своеобразный ледяной Измаил.
За одной комиссией следовала другая. «Создавались комиссия за комиссией, которые проверяли и перепроверяли. Может быть, это было и излишне. Так, по крайней мере, мне казалось. Но командование, видимо, знало, что делало. Потому что все равно каждая комиссия находила что-то новое, давала свои предложения, проверяла устранение недостатков. А главное - комиссии держали в напряжении части, способствовали поддержанию высокой боевой подготовки.» «В районе Токсово командующий войсками Ленинградского фронта генерал армии Л. А. Говоров, член Военного совета А. А. Кузнецов, начальник политуправления генерал-лейтенант Д. И. Холостов лично проверяли готовность танкистов к преодолению сложных препятствий. Применение танков-мостов, минных тралов, преодоление сложных заграждений на учебном поле в обстановке, приближенной к боевой, - все это было показано командованию. Мастерство танкистов было высоко оценено.»
Когда начался прорыв блокады, то работы у ремонтной бригады Голушко прибавилось. «И командир мой майор Воякин, когда его танк подбили, подбежал ко мне и бросил упрек за то, что много танков стоит на поле боя. А разве мы виноваты? Большинство танков сгоревшие - их к жизни не вернешь.» Со стороны, на битву взирали англичане, которым было интересно, как ведут себя их танки в боевых условиях. «- Это как понимать? - переспросил англичанин. - Разве ваши танки на газойле, плохом топливе, не дымят?

• Не в том смысле, - пояснил я. - Ваши танки хотя и работают на бензине, но в бою горят от первого же прикосновения снаряда и дымят так, что ничего не видно, даже обещанного второго фронта.

В общем, тяжело все вышеперечисленные факты выстроить в цельную, логическую цепочку. Прав был Карл Клаузевиц, который сказал: «На войне все просто, но самое простое в высшей степени трудно..." Аминь!