
Записки о войне
Arktika
- 249 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Голушко Иван Макарович
В отличие от других танкистов, которым в начале ВОВ поручили получать танки, существующие лишь на бумаге, Ивану Макаровичу можно сказать повезло – ему поручили получать законсервированные танки. А вернее, те, что считались на консервации. Это были танки БТ-5 и БТ-7. «Осмотрел их и только ахнул: одни без коробок передач, другие без аккумуляторов, у некоторых сняты пулеметы!...
На вопрос, что все это значит, старшина ответил, что полк, поднятый по тревоге, забрал все, что можно было поставить на ход. К тому же аккумуляторы с большинства танков сняли и вывезли в другой военный городок для подзарядки, а обратно не привезли.» Но приказ – есть приказ. Голушко выделили трое суток, чтобы расконсервировать все эти танки, перегнать их своим ходом на железнодорожную станцию и погрузить в эшелоны. Вообще, кратко охарактеризовать книгу можно так: «приказ – есть приказ» и какой бы он бессмысленный ни был, его надо выполнять. Танки не рабочие? А ты сделай их рабочими! «Но приказ есть приказ: двое суток без отдыха мы перебирали двигатели. Думали, все нормально, но, когда завели первый двигатель... он застучал еще сильнее, а второй сразу же заклинило.
За плохой ремонт капитан Шалимов объявил мне выговор и дал двое суток на исправление неполадок.» Точно так же, как и танки существовали только на бумаге, так и количественный состав рядовых был фикцией. «- Расскажи, что знаешь о батальоне? - прежде всего попросил я.
Потери наших зашкаливали. «самые большие мы несли именно при смене боевого охранения. Ведь приходилось добираться до танков и траншей по голому месту, на виду у противника. Гитлеровцы знали о смене боевого охранения и, как мы ни пытались изменить время смены, обнаруживали советских воинов.» С «пятачка» танки эвакуировали на Кировский завод и это была задача высшей сложности. Завод вообще то эвакуировали на Урал, но недоэвакировали, видимо, и поэтому все-равно его рабочие давали танки фронту. Читая об условиях, в которых эти рабочие работали, остается только ужасаться. «Первым докладывал начальник цеха Н. И. Абрамов, он же временно исполнял обязанности секретаря парткома завода. Он сообщил, что за ночь с завода увезли шесть человек. Уточнений не требовалось. Все понимали, что он говорит о тех, кто умер. - На квартирах, - продолжал он, - не стало десяти детей, родители которых работали на заводе, и двенадцати пожилых - матерей и отцов рабочих.»
«Один восстановленный танк спасает сто бойцов! - этот лозунг знал каждый ремонтник.»
Не хватало электроэнергии, цеха совсем не отапливались. Был установлен рабочий режим: 50 минут работать, 10 минут греться у жаровен, которые дымились здесь же, в цехах. Многих ремонтников приходилось подсаживать на корпуса танков - сами они не могли подняться. И все-таки рабочие стремились выполнять задания в срок. Это был поистине трудовой подвиг!
Тем временем бои за маленькие кусочки земли продолжались, добровольцев перемалывали в человеческой мясорубке. «Командование фронта видело, что наших сил на пятачке немного и им трудно устоять. Но понимало оно и то, что направить на помощь основные силы, сосредоточенные на правом берегу, - значит их потерять. А их до срока надо было сберечь. И берегли.» Берегли войска почти три года, пока не поступила отмашка воевать по-настоящему, а не в понарошку. Доказательством серьезности войны по-настоящему явилась комиссия. «Часа через два приехали сразу две комиссии - армейская и фронтовая. По всему чувствовалось, что они получили строжайший инструктаж - проверить досконально каждого солдата, каждый танк, их состояние и готовность к боевым действиям. И, как всегда в таких случаях бывает, недостатки посыпались со всех сторон: оказались экипажи, которые теперь не могли четко доложить о маршрутах движения; расчеты, нетвердо знающие правила стрельбы; слабо заряженные аккумуляторы; не везде успели провести политинформации по последнему номеру газеты и т.» Гостеприимный противник даже приготовил нашим войскам привет из истории – своеобразный ледяной Измаил.
За одной комиссией следовала другая. «Создавались комиссия за комиссией, которые проверяли и перепроверяли. Может быть, это было и излишне. Так, по крайней мере, мне казалось. Но командование, видимо, знало, что делало. Потому что все равно каждая комиссия находила что-то новое, давала свои предложения, проверяла устранение недостатков. А главное - комиссии держали в напряжении части, способствовали поддержанию высокой боевой подготовки.» «В районе Токсово командующий войсками Ленинградского фронта генерал армии Л. А. Говоров, член Военного совета А. А. Кузнецов, начальник политуправления генерал-лейтенант Д. И. Холостов лично проверяли готовность танкистов к преодолению сложных препятствий. Применение танков-мостов, минных тралов, преодоление сложных заграждений на учебном поле в обстановке, приближенной к боевой, - все это было показано командованию. Мастерство танкистов было высоко оценено.»
Когда начался прорыв блокады, то работы у ремонтной бригады Голушко прибавилось. «И командир мой майор Воякин, когда его танк подбили, подбежал ко мне и бросил упрек за то, что много танков стоит на поле боя. А разве мы виноваты? Большинство танков сгоревшие - их к жизни не вернешь.» Со стороны, на битву взирали англичане, которым было интересно, как ведут себя их танки в боевых условиях. «- Это как понимать? - переспросил англичанин. - Разве ваши танки на газойле, плохом топливе, не дымят?
В общем, тяжело все вышеперечисленные факты выстроить в цельную, логическую цепочку. Прав был Карл Клаузевиц, который сказал: «На войне все просто, но самое простое в высшей степени трудно..." Аминь!

Разобравшись в техническом устройстве "тигра", я довольно быстро его завел. Однако через пару километров выяснил, что у машины пробит водяной радиатор. Значит, наш противотанковый снаряд пронизал "тигровую" броню! Кстати замечу, что "тигр" был очень неповоротлив и на плохие дороги совершенно не рассчитан - он то и дело тонул по днище.
Почти сутки провозился я с этой машиной. Со мной был экипаж, состоящий из ремонтников. Очень хотелось довести трофей и показать ленинградцам. Но за сутки мы прошли не более десяти километров. Было ясно: выполнить задачу в установленный срок невозможно. Я доложил об этом генералу Н. Н. Шестакову. Он тоже понял, что с "тигром" нам не справиться, и приказал доставить в Ленинград другой танк - T-III. С большим трудом, доливая через каждые 15-20 километров воду в поврежденные радиаторы, через сутки я все же пригнал его в Ленинград и установил на Дворцовой площади. Здесь уже были выставлены на обозрение многоствольные минометы, тяжелые орудия, обстреливавшие Ленинград, различные вооружение и боевая техника. На стволах пушек и на корпусе танка уже белели надписи "Смерть фашизму!", "Гитлер капут!".

Но прежде чем соединиться, ленинградцам надо было преодолеть "Невский Измаил" - так прозвали пятнадцатиметровую кручу у Шлиссельбурга солдаты 86-й стрелковой дивизии. В течение месяца противник обливал берег Невы водой. И такое препятствие, казалось, преодолеть невозможно. Но советские воины, в том числе в танкисты нашего батальона, пошли на штурм ледяной горы.

- Родина, она, считай, у каждого есть. А вот Отечество, - Иван Ильич многозначительно подымал палец, - это - бери выше. Это уже большая политика... Война-то наша против фашистов как называется? - обращался он к своим оппонентам. - Отечественная! Вот и подумай... Надо всегда разбираться, кто за что воюет. Немец вроде бы тоже имеет родину. А воюет не за нее, а за своих буржуев. Потому и нет у него Отечества... Оболванили его, сделали захватчиком, убийцей...
Другие издания


