Путешествие в Россию

Итальянский просветитель и литератор Франческо Альгаротти - автор известного высказывания "Петербург - окно в Европу". В основу его книги положен дневник путешествия в Россию в составе официальной британской делегации, следовавшей на свадьбу Анны Леопольдовны.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

4 оценки

5
50%
4
25%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 28

Рецензии

AndrejGorovenko
9 февраля 2025
Петербург Анны Иоанновны глазами доброжелательного итальянца
Альгаротти Ф. Путешествие в Россию / Пер. с итал. Ю.Н. Ильина. –– СПб.: Наука, 2014. –– 399 с., портр., вкл. 10л. ил., уменьш. формат, суперобл. –– (Литературные памятники). –– Тираж 1.000 экз. ––ОЗОН 404 р.
Ж.-Э. Лиотар. Портрет Ф. Альгаротти. 1745. На фронтисписе рецензируемой книги воспроизведён именно этот портрет (но, разумеется, в чёрно-белом варианте, и почему-то в сильно обрезанном виде).
Франческо Альгаротти (1712––1764), венецианец из хорошей семьи, был человеком разносторонних дарований и общеевропейской знаменитостью. Особенно прославила его научно-популярная книга «Ньютонизм для дам, или Диалоги о свете и цвете» (1737). Он охотно путешествовал, жил подолгу во Франции, Англии, Германии; в 1739 г. побывал в Петербурге. Сохранился дневник этого путешествия, представляющий интерес преимущественно как исторический источник. Книга «Путешествие в Россию», в отличие от дневника –– произведение чисто литературное, и к тому же очень позднее (1760 г.). Рассказывая европейцам о России, автор автор предпочитает хвалить, а не порицать, и настолько осторожен, что не указывает даже цель путешествия. А путешествовал он в свите своего приятеля-англичанина, лорда Балтимора, который должен был представлять короля Георга II на бракосочетании Анны Леопольдовны Мекленбургской, племянницы русской императрицы Анны Иоанновны, и принца Антона-Ульриха Брауншвейгского. Свадьба состоялась 3 июля 1739 г., но Альгаротти о ней в своей книге ни словом не обмолвился. В чём дело, догадаться не так уж сложно. Сын этой супружеской четы, Иоанн Антонович, в младенческом возрасте был провозглашён императором, но царствовать ему было не суждено: власть захватила Елизавета Петровна. Тема печальной судьбы «брауншвейгского семейства» в 1760 г. оставалась весьма болезненной, и Альгаротти явно счёл за благо даже краем не касаться русских династических передряг (дабы не дразнить русские власти и не давать русской цензуре повода препятствовать проникновению его книги в Россию).
Альгаротти избрал для своей книги эпистолярную форму: герой, путешествуя, сообщает свои впечатления друзьям. Письма 1-8 адресованы англичанину Джону Харви; письма 9-12 –– итальянцу Шипьоне Маффеи. В реальной жизни оба к 1760 г. успели умереть, что для автора во многих отношениях очень удобно. Каждое письмо снабжено фиктивной датой и фиктивным указанием на место написания (что отражает, по крайней мере для 1-8 писем, реальные этапы путешествия: Эльсингёр, Ревель, Кронштадт, Петербург, Данциг, Гамбург). Очень интересен рассказ о полном опасностей морском путешествии из городка Грейвзенда (на Темзе), через Северное и Балтийское моря, в Кронштадт(с. 35-38); здесь есть, среди прочего, краткое описание Ревеля и рассуждения о внутреннем устройстве Эстляндии и Лифляндии (с. 27-32). Далее следуют:
- описание Кронштадта (с. 33-38);
- рассуждения о русском флоте (с.39-48);
- описание пути из Кронштадта в Петербург «по священному руслу Невы» на барке, предоставленной английской делегации лорда Балтимора русским адмиралом Гордоном(с. 49-52);
- описание Петербурга с его «смешанным архитектурным стилем» (с. 52-54);
- рассуждения о русской торговле (с. 54-62);
- краткие сведения о населении и доходах Российской империи (с. 63-64);
- о гвардейских полках и о русской армии в целом (с. 66-75);
- краткие характеристики четверых иностранных офицеров, достигших на русской службе высоких чинов: это Левендаль, Кейт, Ласси и Миних (с. 76-77);
- о кадетском корпусе (с. 77-78);
- о снабжении Петербурга продовольствием (с. 78-79);
- рассуждения о географическом положении России и о её соседях (с. 80-90);
- о разного рода трудностях, испытываемых городом Данцигом и польско-литовскимгосударством (с. 92-95);
- о русско-турецкой войне 1735-1739 гг. (с. 95-130; самый обширный раздел книги);
- о путешествии автора, высадившегося в Данциге на берег, через Германию: Франкфурт, Дрезден, Лейпциг, Потсдам, Рейнсберг (с. 131-143). Затем автор отправляется в Гамбург и здесь снова садится на корабль лорда Балтимора, успевший обогнуть Данию (с. 143-144).
Далее следует вторая часть книги: письма 9-12, датированные 1750-1751 гг. Автор находится в Пруссии (в Берлине, а затем в Потсдаме).
- о Каспийском море и попытках англичан организовать регулярные торговые сношения с Персией (с. 145-157), включая краткий рассказ о персидской авантюре Джона Элтона, записанный якобы со слов «одного англичанина», по дороге из Персии в Англию задержавшегося в Берлине. Этим англичанином мог быть только Джонас Хэнуэй (Hanway, в Википедии Хенвей), но реальна ли встреча с ним нашего автора –– неизвестно. В принципе вся информация могла быть заимствована из мемуаров Хэнуэя, (см. ссылку на издание 1753 г. в Примечаниях к рецензируемой книге, с. 328-329);
- о гипотезе подъёма уровня Каспия и научных спорах вокруг этой гипотезы (с.165-175).
В чисто литературном отношении книга Альгаротти для своего времени безупречна. Вот суждение одного из первых его биографов (1770 г.):

Нет какой-либо другой книги или другого рассказа путешественников, которые бы так лаконично и просто сообщали столь разносторонние сведения, привлекали бы таким разнообразием, изяществом и новизной описаний.
(цитата из статьи в Приложениях рецензируемой книги, с. 248-139)
Что касается рецензируемого издания 2014 года, из хвалёной серии «Литературные памятники», то у меня к нему есть некоторые претензии. Приложения занимают ровно половину книги, и такая обстоятельность высокоучёных мужей и дам похвальна; но вот качество их работы, к сожалению, далеко от идеала. Скажу больше: есть явные признаки непрофессионализма. Если нам предлагают новый перевод, то надлежит указать, когда был издан прежний. Причём с библиографически грамотной ссылкой:
Альгаротти Ф. Русские путешествия. Письма о России / Предисл., пер. с итал., сост., комм. М. Г. Талалая. — СПб: Крига, 2006. — 176 с. — 1000 экз.
Вероятно, кое-кто в редакционной коллегии серии «Литературные памятники» не любит конкурентов. Но игнорировать элементарные требования, традиционно предъявляемые к научным изданиям, всё-таки не следует.
В других отношениях тоже не всё благополучно. В статье И.П. Володиной об Альгаротти и его творчестве биографические сведения занимают слишком мало места, зато статья раздута за счёт пересказов некоторых фрагментов той самой книги, с которой читатель только что познакомился в полном объёме...
С комментариями дело обстоит ещё хуже. Авторов двое, и они выражают благодарность ещё четверым «за неоценимую помощь в уточнении исторического комментария» (с. 253). У семи нянек, как известно, дитя без глаза: в комментарии есть неточности и прямые ошибки. Вот худшая из них. Альгаротти пишет о Петербурге как «окне, через которое Россия смотрит на Европу» (с. 49); комментатор сообщает: «Образ «окна в Европу» использован А.С.Пушкиным в авторских примечаниях к «Медному всаднику» (1833)» (с. 278, прим. 1). Ошибка прямо позорная: образ «окна в Европу» использован А.С. Пушкиным не в авторских примечаниях к «Медному всаднику», а в основном тексте поэмы. Все помнят, я надеюсь, эти пушкинские строки (из внутреннего монолога Петра):
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твёрдой стать при море...
Забавно, что эти три строчки цитировались выше, в статье И.П. Володиной (с. 251). Более того: комментатор отсылает читателя к этой странице! Но всё равно сморозил глупость... Что касается авторских примечаний к «Медному всаднику», то там у Александра Сергеича прямая цитат из Альгаротти (во французском переводе). Неизвестно, впрочем, читал ли Пушкин саму книгу, или же цитирует её опосредовано («цитата цитаты», случай не редкий).
В комментариях ещё много разных дефектов. Нам почему-то весьма охотно объясняют общеизвестное (например, кто такой Юлий Цезарь, с.289), но тщательно обходят реальные сложности старинного текста. Альгаротти пишет, например, что Волга –– «одна из самых больших рек Азии» (с. 169); комментария нет! Альгаротти пишет, что у полюса «море свободно от льдов и просторно» (с. 175); комментария нет! В комментарии сообщается, что Новая Земля — архипелаг, «занятый русскими в 1877 г.» (с. 338); что это означает, я отказываюсь понимать (но этого не понимает, конечно, и сам горе-комментатор). Несколько раз сообщается, по разным поводам, что количественные данные, приведённые у Альгаротти, близки-де к истинным, но каковы же истинные – упорно обходится молчанием. Есть примечание, навеянное каким-то историческим романом: «Как известно, мозаики Софийского собора (XI в.) в Киеве созданы приезжими греческими мастерами и их русскими учениками» (с. 345, прим. 7). Впрочем, возможен и другой, более легитимный источник: эту ересь вполне мог сочинить некий советский искусствовед. Много у них было «смелых предположений», у советских искусствоведов:)
А вот пример того, как неоправданно раздувается объём комментария. Альгаротти упоминает мельком русского генерала Румянцева. Это персонаж значительно менее известный, чем Юлий Цезарь, и вполне можно было бы дать комментарий: «Александр Иванович Румянцев (1680—1749)». Это и сделано (с. 312); но на этом следовало бы остановиться. А комментатор рад лёгкой возможности отличиться, ибо статья об этом персонаже есть в Википедии, и списать ничего не стоит. И вот уже нам суют в комментарии мини-биографию упомянутого мельком генерала, объёмом в полстраницы (и там 19 дат!).
Впрочем, все эти раздражающие дефекты занимают в огромном комментарии не слишком много места. Это плюс.
В целом книга хорошая и полезная. Для всех, кому интересен взгляд непредубеждённого иностранца на преображённую Петром Россию. Дальше Петербурга Альгаротти не бывал, но он и здесь многое сумел увидеть и понять.
Читать далее
34 понравилось
5
319
AlexeyVarichev
17 февраля 2021
Сомнамбулы: сны о России.
Глупость, самоуверенность и крайняя предвзятость — вот три кита, на которых традиционно держатся рассказы иностранных путешественников о России. Франческо Альгаротти, к сожалению, не стал исключением. Его «Путешествие в Россию», написанное в середине восемнадцатого столетия, книжка довольно примечательная. И не только тем, что она очень маленькая и поверхностная, а главным образом тем, что основную часть своего повествования о России Альгаротти основывает, как это не удивительно, не на собственных наблюдениях, все-таки он очевидец, а на рассказах других европейцев: англичан, поляков, немцев. Это, на первый взгляд, весьма странно и нелогично. Но только если мы считаем, что целью, хоть и не титанического, но все-таки труда Альгаротти, является изображение действительной России. Но для него, как и для большинства иностранных путешественников, наша страна как таковая, как раз вовсе и не интересна. Как плохой ученый, который перед началом эксперимента уже заранее готов только к одному, устраивающему его результату, и отчаянно подгоняющий под него получаемые данные, так и Франческо Альгаротти приезжает в Россию с уже готовыми, сформировавшимися представлениями о ней, и старательно подгоняет под имеющийся образ все, что ему удается увидеть в своем путешествии. Это тем проще, что увидеть ему довелось очень не многое: Ревель, Кронштадт и Петербург. Дальше итальянец не ездил.
Там, где увиденное хоть как-то накладывается на его ожидания, в записках Альгаротти чувствуется удовлетворение, например стареющие петровские линейные корабли в Кронштадте он описывает с явным удовольствием. Но оказывается не в состоянии сдержать себя и пускается в дешевые софистические спекуляции на тему, что даже, если и не весь петровский флот сгниет в ближайшее время, то все-равно в России для него не откуда взять матросов, так как русские по определению никудышные моряки, у них нет торгового флота, далее, с его точки зрения, можно и не рассуждать. А напрасно. Ведь сам Альгаротти пишет, что торговый флот нужен, главным образом, для того, чтобы плавающие в нем матросами могли закалить свой характер и приучить его к таким лишениям, которые невозможно испытать на суше. Сразу видно, что автор не ездил дальше Петербурга, если бы он видел тогдашнюю Россию, то знал бы, что в ней возможно привыкнуть к таким лишениям, которые невозможно даже вообразить на море. Не останавливают рассуждений Альгаротти о мореходных качествах россиян даже приводимые им самим сведения о последних сделанных русскими открытиями в арктических морях. К слову сказать, теми самыми, которые более двух веков пытались сделать такие признанные европейские мореходы, как англичане и голландцы, но так и не сумели добиться успеха. Казалось бы, вывод очевиден для любого, кто хоть немножечко дружен с логикой. И уж тем более должен был бы быть очевиден для такого великого философа и физика, каким привык считать себя Альгаротти. Но нет. Все выводы в Европе принято делать заранее. Позволить фактам вести за собою нить рассуждений — ниже достоинства настоящего просвещенного мыслителя. Зато какой величественный полет фантазии можно себе позволить! Например, Волга оказывается у просвещенного итальянца величайшей рекой Азии. Ну хорошо хоть не Африки! Хотя Азия в устах образованного европейца, это даже больше, чем часть света. Азия, Африка и Америка для культурного и предприимчивого жителя Европы — синоним территорий, подлежащих колонизации. В отличии от европейских соседей, с которыми, кстати, тоже можно вовсе не церемониться, в Европе войны в то время были таким же ничем не ограниченным грабежом и геноцидом, как и в любой колонии. Однако пренебрежительно плевать на них с высоты культурного положения было не принято. В том, что европеец тоже человек, даже если он еретик, сомневаться было не принято. Зато относительно всех остальных людей европейская «гуманистическая» культура сумела породить замечательную идею: оказывается вовсе не все люди были сотворены господом по образу и подобию собственному, а только европейцы. Все же остальные, особенно красные, черные, желтые — вовсе нет. А стало быть, у них нет души — торжественно изрекли «мудрейшие» европейские мыслители. Нам сейчас часто кажется, что европейский расизм и фашизм лишь волею случая появились в двадцатом веке, и то лишь как ответ на «коммунистическую угрозу». Как видите, вовсе нет. Это естественный ход европейской цивилизации, полностью соответствующий ее основным течениям в философии и мировоззрении.
Но вернемся к необременительному труду Альгаротти. Весьма подробно он описывает положение дел на южных рубежах России. Он не видал их даже одним глазком, однако рассказы о них составляют едва ли не большую часть его книги. Более того, сразу заметно, что писать об этих местах и событиях ему даже проще, чем о лично виденном им самим Петербурге. Почему? Да потому, что он пишет о них со слов других чужеземцев, которые точно так же, как и он сам, склонны видеть сны о нашей стране. Эти сны полностью соответствуют его собственным, а потому пересказывать их легко и приятно. Даже, если они не всегда и не во всем, мягко говоря, соответствуют реальности. С глубоким сочувствием автор рассказывает о провале попытки английской Московской компании монополизировать торговлю с Персией через Астрахань и Волгу. Бессовестные русские, до того времени безропотно терпевшие у себя торгово-колонизационную компанию англичан, нахально вырвали из ее рук тот самый пирог, к которому она начинала тянуться еще во времена Ивана Грозного. И вдобавок, в тот самый момент, когда он наконец только-только оказался в английских руках. Нет, ну это было положительно гнусно! Кстати, стоит заметить, для современного читателя, что английская Московская компания после этой неудачи вовсе не отказалась от своих планов: она терпеливо ждала еще почти двести лет и последнюю попытку совершила уже в годы гражданской войны, когда войска английских интервентов захватили Архангельск и Закавказье — два конечных пункта волжского торгового пути из Персии. Однако победа советской власти не только, снова лишила ее захваченного, но и привела к исчезновению самой компании. Последней из британских колониальных компаний. Если конечно не считать последней колониальной компанией Соединенные Штаты, сравните их флаги. Полагаете в основных государственных символах есть место для совпадений?

флаг британской Ост Индийской компании

Но мы опять отвлеклись. Вернемся к «Путешествию по России». Его концовка, касающаяся войны России с Портою во времена Анны Иоанновны, замечательнейшим образом пишется со слов польских и немецких купцов. Надо ли упоминать, что их точка зрения тоже весьма своеобразна. Хотя по сути, она уже ничего не добавляет к тому, о чем мы уже говорили ранее. А потому самое время расстаться наконец с трудом эрудированного итальянца, пока рецензия на него не оказалась по объему более самого оригинала. А оригинал — достаточно забавная и уж точно не слишком большая книжка, поэтому можно смело рекомендовать ее к прочтению для расширения кругозора и общей эрудиции.
Читать далее
13 понравилось
0
289