Březnové idy

Тайная полиция докладывает диктатору...где неверные данные прикрывают нерадивость, а личные пристрастия выдаются за факты.

Если бы наша цивилизация зависела от женщин, мы бы до сих пор жили в пещерах и все изобретения кончились бы открытием огня для домашних нужд. Все, чего они требуют от пещеры, кроме самого крова, – это чтобы она была чуть пороскошнее, чем у жены соседа; а своим детям желают лишь безмятежной жизни в такой же пещере, в какой выросли сами.

Порадуемся старости, которая освобождает нас от желания их (женщин) обнимать, ведь за эти объятия мы платим порядком в жизни и покоем души.

Первый и последний учитель жизни – это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно...

Природа кладет предел нашим чувствам: огонь обжигает пальцы, сердцебиение мешает бегом карабкаться на горы, но лишь боги могут положить предел вольностям человеческого ума. Если же они не желают вмешиваться, мы принуждены выдумывать свои собственные законы или в страхе бродить по пугающему бездорожью свободы, мечтая найти опору хотя бы в запертых воротах, хотя бы в глухой стене

Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.
...поэзия придает жизни красивую видимость, которой она не обладает, это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица.

Поэтический мир-это плод не более глубокого прозрения,а более острой тоски.

Мы ощущаем, что свободны, только совершив прыжок в неведомое. А тех, кто отказывается от своей свободы, неизменно пожирает зависть: у них желтушный глаз, который не успокоится, пока не припишет низменных мотивов людям, привыкшим самостоятельно создавать свою свободу, а не брать её из чужих рук.

Наш ум - рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мертвецом...