Белая гвардия

Сады стояли безмолвные и спокойные, отягченные белым, нетронутым снегом. И было садов в Городе так много, как ни в одном городе мира. Они раскинулись повсюду огромными пятнами, с аллеями, каштанами, оврагами, кленами и липами.
Сады красовались на прекрасных горах, нависших над Днепром, и, уступами поднимаясь, расширяясь, порою пестря миллионами солнечных пятен, порою в нежных сумерках царствовал вечный Царский сад.

- Господи, господи! Если бы немцы не сделали этой подлости, все было бы отлично. Двух их полков достаточно, чтобы раздавить этого вашего Петлюру, как муху. Нет, я вижу, немцы играют какую-то подлую двойную игру. И почему же нет хваленых союзников? У-у, негодяи. Обещали, обещали...

-Лежите и не шевелитесь, а я буду гладить вам голову.

Кривая шашка Шервинского со сверкающей золотом рукоятью. Подарил персидский принц. Клинок дамасский. И принц не дарил, и клинок не дамасский, но верно - красивая и дорогая.

Все вы у меня одинаковые - в поле брани убиенные.

• Вылетайте, как пробка! - кричали железными голосами сообщники

• Я не пробка... я не пробка, - бормотал я в отчаянии, - куда же я

... честного слова не должен нарушать ни один человек, потому что нельзя будет жить на свете. Так полагал Николка.

... все говорят на украинском языке, все любят Украину волшебную, воображаемую, без панов, без офицеров-москалей...

Избрание состоялось с ошеломляющей быстротой — и слава богу. Гетман воцарился — и прекрасно. Лишь бы только на рынках было мясо и хлеб, а на улицах не было стрельбы, чтобы, ради самого господа, не было большевиков, и чтобы простой народ не грабил.

Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.

... сидел и писал на большом листе бумаги какие-то грамматические упражнения, а перед ним лежала тоненькая, отпечатанная на дешевой серой бумаге книжонка: «Игнатий Перпилло — Украинская грамматика».

... вышла действительно оперетка, но не простая, а с большим кровопролитием.

Если тебе говорят, что союзники придут на помощь — не верь. Союзники — сволочи!

Это штука.

И тут оба выпятились друг на друга.

Дамский, мужской и женский портной Абрам Пружинер.

И все, все — и они, бестрепетно совершающие свой долг, и те, кто жмется сейчас по тыловым городам юга, в горьком заблуждении полагающие, что дело спасения страны обойдется без них, все ждут страстно освобождения страны.
И ее освободят.
Ибо нет страны, которая не имела бы героев, и преступно думать, что родина умерла.

В Самаре два трамвая. На одном надпись “Площадь Революции — тюрьма”, на другом — “Площадь Советская — тюрьма”. Что-то в этом роде. Словом, все дороги ведут в Рим!